Читаем Возвращение колдуна полностью

— Он знает об этом, Роберт. Он знал об этом еще до того, как ты приехал. Попытайся помочь нам в нашей борьбе, как это делал твой отец.

— Но я не могу, Говард, — простонал я и задался вопросом: «Почему он меня не понимает?» — Пойми же! — продолжил я умоляющим тоном. — Я уже пытался, Говард. За последний год я узнал о магии и оккультизме больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Я пытался привыкнуть к этой силе, в которой заключено мое наследство, но я не могу. Я не хочу. Я не хочу всю свою жизнь просуществовать в сознании других как человек, который причиняет страдания и несет смерть тем, с кем встречается на своем пути!

Где-то в глубине дома пробили часы, медленно и монотонно, и их глухое звучание, казалось, подвело итог моим словам.

— Но все совсем не так, — мягко возразил Говард. — То, как ты воспользуешься своим наследством, находится полностью в твоей власти.

Часы все продолжали бить, словно подтверждая его правоту.

— А если я недостаточно силен? — спросил я. — И что будет, если я не справлюсь и поддамся соблазну силы, как другие, которые убили моего отца?

Говард хотел было ответить, но не смог. Где-то в глубине дома прозвучал последний, двенадцатый, удар часов.

И в этот момент произошло что-то жуткое.

Сначала замигал свет. Потом по всему помещению пронесся зловещий ледяной ветер, который поднял сноп искр в камине и потушил одну из трех газовых ламп, освещавших библиотеку. При этом свет двух остальных ламп приобрел зеленый оттенок.

— О Господи! — прохрипел Говард. — Что это?

Ужасная вонь распространилась в библиотеке. Нечто темное, бестелесное и клокочущее появилось из ничего над столом, и его ужасное шипение заглушило слова Говарда. Подрагивающее зеленое освещение усилилось, и неожиданно на середине стола заплясал бледный бесформенный сгусток, больше похожий на прозрачный туман. Говард закричал и отпрянул в сторону. Протянув руку, он попытался схватить трость, но у него не получилось, и она скатилась со стола. В отчаянии Говард наклонился, чтобы поднять ее.

Я едва ли воспринимал происходящее вокруг и только завороженно смотрел, как туман продолжает клубиться и покачиваться над столом. Внезапно стало холодно, очень холодно, и меня обдало потоком воздуха, источающего запах гнили. Казалось, что пахнуло из гроба. Затем туман еще больше сгустился и вмиг вытянулся в двухметровый мерцающий столб, ярко-белый и постоянно двигающийся. Через несколько секунд он сформировался в силуэт человека!

Когда я узнал лицо туманного силуэта, по моей коже прошел мороз.

— Присцилла! — воскликнул я, не в силах унять дрожь.

Потрясенный, я кричал так, словно сошел с ума. Боясь потерять рассудок, я смотрел на мерцающую фигуру девушки и чувствовал, что не могу оторваться от полупрозрачного лица.

Присцилла, моя Присцилла… Девушка, которую я любил, и которую у меня украла бессердечная судьба. Присцилла сошла с ума — по крайней мере, так утверждали врачи — и сейчас находилась далеко, очень далеко, в одном санатории в Англии. Но теперь… она была здесь!

Присцилла очень медленно подняла руки. Ее черные волосы длиною до плеч развевались, словно на ветру, и с губ срывались звуки глубокого, бесконечного страдания.

— Роберт! — простонала она. — Помоги мне… Помоги мне… Они… идут. Они хотят мою… душу. Пожалуйста, помоги! Помоги мне!

Затем произошло нечто ужасное.

Под силуэтом, где-то в глубине массивной столешницы, возник клубок бесформенных блестящих… существ, которые извивались и дрожали. Одно из этих черных слизистых щупалец взвилось вверх, словно блестящая змея, и пробило полупрозрачное тело девушки так быстро и неожиданно, как будто сильный порыв ветра разорвал пелену тумана.

На какую-то долю секунды мне показалось, что я слышу крик, полный ужаса. Ни разу в жизни мне не доводилось слышать ничего подобного. Затем крик затих. Туманное тело и черное существо исчезли с поверхности стола, и свет вдруг снова стал нормальным.

Однако это длилось всего одно мгновение. Зеленое освещение вновь вернулось, и я чуть не задохнулся от ужасного зловония. На этот раз, когда над столом появился мерцающий силуэт, я увидел, что он сильно изменился. Туловище было изуродовано самым ужасным образом и казалось каким-то перекошенным; где-то оно было вдавлено, где-то выпучено и больше походило на карикатуру человеческого тела. Белоснежная шелковая ночная сорочка покрылась бурыми пятнами, а волосы слиплись от крови и слизи.

Вскрикнув, я отпрянул назад, потерял равновесие и споткнулся о стул. Но я почти не почувствовал боли. Мой взгляд был прикован к искаженному образу моей любимой, к этому страшному, отвратительному существу, в которое ее превратили.

А оно все продолжало изменяться…