Утром они заехали за Дженни, дочкой Хайме, и втроем поехали кататься на яхте, а потом пообедали в морском ресторане Нью-Порта.

Карен и Дженни прекрасно ладили, они провели чудесное утро. Во второй половине дня, оставив девочку у матери, Карен и Хайме отправились в Монсегюр, где Хайме ждал сюрприз.

— Здравствуйте, Беренгер, рад вас видеть.

Перед ним стоял Эндрю Андерсен, президент юридического департамента корпорации.

Преодолев первое удивление, Хайме поздоровался, в то же время в его голове пронеслось: «Конечно! Вот недостающая часть головоломки». Андерсен был катаром и, может быть, самым важным, мозгом всей операции по разоблачению заговора «Хранителей». Эта операция должна была освободить дорогу катарам. Хайме предполагал существование влиятельного катара в корпорации, именно благодаря ему Дуглас был уволен, несмотря на поддержку со стороны других руководителей-сектантов. Кто-то должен был оказать влияние на Дэвиса и противостоять влиянию «Хранителей», и Андерсен удачно справился с этой задачей. Видимо, это он сообщил Карен об убийстве Линды.

Хайме с любопытством оглядел щеголеватый клубный костюм Андерсена. Так вот, значит, кто тайный руководитель катаров. Вот в чьих руках сходились все нити. Удивительно.

— У нас встреча с Дэвисом завтра в девять. Я пообещал старику сообщить очень важную информацию, — объявил Андерсен решительным тоном. — У нас есть несколько часов, чтобы в последний раз все просмотреть.

— Очень хорошо, давайте просмотрим, — сказал Хайме. Он был доволен: руководитель юридического департамента — превосходный союзник, да и вопрос встречи с Дэвисом уже решен.

— Вы все еще настроены идти до конца? — спросил Андерсен, с недоверием глядя на него. — Не боитесь?

— Конечно, настроен, — ответил Хайме с показным спокойствием, не забывая при этом, что до начала битвы остались считанные часы.

Этой ночью он будет молиться над своим оружием в преддверии Божьего суда.

Понедельник

88

Секретари еще не пришли, и Хайме зашел в кабинет без предупреждения. Андерсен стоял у окна, вглядываясь в туман на улице.

— Готовы? — без предисловий спросил он, увидев Хайме.

Казалось, он спешил.

— Да.

— Тогда пойдемте. Ни пуха, ни пера.

В лифте они бесконечно долго ждали, пока охранник проверял их. Уайт обычно приходил на работу рано, а его кабинет был совсем близко; встретиться с ним сейчас было бы очень не вовремя. Хайме не собирался давать при встрече никаких объяснений, а это, несомненно, насторожило бы шефа.

Наконец приехал пустой лифт, Андерсен приложил карточку, появился зеленый сигнал, и он нажал кнопку тридцатого второго этажа.

За считанные секунды они поднялись на нужный этаж, и Хайме понял, что пути назад нет. Его это не беспокоило. Намерения отступать не было.

Гутьеррес, в безупречном костюме и с серьезным выражением лица, ожидал их в приемной.

— Здравствуйте, господин Андерсен. — Он протянул руку. — Здравствуйте, господин Беренгер, — таким же образом поприветствовал он Хайме. — Позвольте ваш кейс, пожалуйста.

Только тут Хайме отдал себе отчет в том, как сильно все это время его рука сжимала ручку кейса. В нем лежала вся самая важная информация, доказательства, из-за которых убили Линду и другого члена организации. Несомненно, «Хранители» совершили бы еще не одно преступление, только чтобы этот кейс не попал в руки Дэвиса.

— Проходите, пожалуйста, — сказал Гутьеррес, указывая в сторону двери. — Металлоискатель, как в аэропортах.

Когда все формальности были позади, Гутьеррес провел их в конференц-зал, расположенный в северном крыле здания. Роскошный стол красного дерева и такие же стулья были единственной мебелью в помещении, которое могло бы показаться скромным, если бы не картины на стенах: Пикассо, Матисс, Ван Гог, Миро, Гоген и другие художники, которых Хайме не знал.

Хайме было трудно сдержать нетерпение. Проведя несколько минут в ожидании, он встал со стула и подошел к окнам. Но в этот дождливый понедельник даже из владений Дэвиса мир казался маленьким и серым.

— Доброе утро, господа, — сказал Дэвис своим твердым голосом и, не протянув руки посетителям, сел напротив них.

Все вежливо поздоровались. Гутьеррес устроился рядом с Дэвисом и открыл блокнот. У Дэвиса не было с собой даже листа бумаги.

— Эндрю, надеюсь, все это стоит чего-нибудь. Ты знаешь, я не люблю терять время. — Глаза старика казались потухшими, без блеска, у него был усталый вид.

— Ты знаешь, что я уважаю твое время, но это дело требует твоего личного присутствия. Ты знаком с господином Беренгером?

— Да, он подчиняется Уайту, верно?

— Совершенно верно.

— Эндрю, мне это не нравится. Если мы будем говорить о департаменте аудита, то Уайт должен присутствовать и слушать, а если необходимо, то иметь возможность защититься. Мне не нужны интриги и политические игры. Ты прекрасно это знаешь. Гас, позови Уайта! — теперь старик говорил энергично и властно.

Хайме тут же забыл о жалком облике этого человека и его старости. Перед ним был легендарный Дэвис, железный человек, который руководил самым крупным в мире коммуникационным концерном.