Читаем Возвращение полностью

Люди, сидевшие в кузове, начали спрыгивать с заднего борта и тут же разворачиваться, подставляя спину под мешки с продуктами, вывезенными из захваченного тварями города. Потому что тот военный конвой, с которым они и прибыли в лагерь беженцев, расположенного в окрестностях подмосковных Бронниц, был отправлен в Москву именно за этим. Несмотря на то, что огромный мегаполис по большей части превратился в гигантский склеп, наполненный чудовищным количеством обглоданных костей, довольно много людей смогло-таки вырваться из города в первые часы после Прорывов. Часть из них сумела добраться до собственных подмосковных или более отдалённых дач и разместиться там. Другие упали на шею родственникам, живущим в других городах и деревнях, расположенных в соседних с Москвой регионах. Но около миллиона человек оказались, так сказать, в чистом поле и без кола и двора. Вследствие чего для их временного размещения были развёрнуты шестнадцать лагерей беженцев. Бронницкий, кстати, был среди них едва ли не самым маленьким. Впрочем, лагерем беженцев он считался, скорее, формально. На самом деле этот лагерь являлся этакой передовой базой, другого, более крупного лагеря, который располагался чуть дальше от Москвы – за Коломной. И основной задачей этой передовой базы являлось обеспечение снабжения основного лагеря. Нет, формально этим занималась армия и МЧС. Но уж больно много беженцев свалилось на их шею. Миллион – это ж только под Москвой. А ведь Врата открылись и в Питере, и в Новосибирске, и в Екатеринбурге, и в Казани и ещё в полутора десятках мест, разбросанных по всей стране. Так что общее число беженцев во всей России к настоящему моменту составило почти пять миллионов человек. А на это ещё наложились и проблемы с логистикой. Потому что все те крупнейшие города, которые сейчас стали рассадниками тварей, являлись ещё и мощными логистическими узлами. Ибо именно через них (ну или, в непосредственной близости) и проходили основные железные и автомобильные дороги. И именно рядом с ними размещались и самые крупные и обустроенные аэропорты. А, кроме того, через многие из них текли ещё и самые полноводные и обустроенные в навигационном и логистическом отношении реки. Но после того, как в них открылись Врата протащить через все эти логистические узлы хотя бы вагон или одиночную фуру стало невероятно сложно. А через Москву, Питер и Новосиб и вообще просто невозможно. Так что проблемы с обеспечением лагерей беженцев продовольствием сразу же встали в полный рост.

– Вон в тот склад несите, – сообщил новичкам сержант, показывая на надувной ангар слева от входа в лагерь, – а потом дуйте вон к той палатке. Там вас поставят на учёт. Ну и, заодно, зададите все свои вопросы.

– Хорошо, – кивнул Скип и, взвалив на плечи целых два мешка, кинул взгляд на остальных и двинулся в указанную сторону.

Разгрузившись на складе, они выдвинулись к указанной палатке, около которой уже толпилось с пару десятков угрюмых и испуганных бедолаг, которых военная колонна, грабившая склады очередного расположенного на окружной или поблизости от неё «Ашана» или «Метро», подхватила на обратном пути. Из разговоров с военными во время дороги до лагеря Авдеич выяснил, что, не смотря на полностью захвативших город тварей, в Москве всё ещё остались выжившие, части из которых удавалось как-то, втихую, прячась от любого шороха, просачиваться мимо тварей к окраинам. И нарваться на мародёрствующую военную колонну для них вообще было сродни манны небесной. Так что почти из каждой поездки за продуктами военные, обычно, привозили десяток-другой беженцев.

– Эт, кто последний? – весело поинтересовался Авдеич, когда они подошли вплотную. Беженцы угрюмо переглянулись, а потом какая-то женщина в шали, прижимавшая к себе худого шестилетнего мальчишку, робко ответила:

– Мы, наверное.

– Ну, значь, мы за вами будем, – примирительно произнёс Авдеич. Примирительно – потому что несколько мужчин, стоявших в этой очереди, сурово насупились и перехватили поудобнее имевшееся у них оружие – топоры, примитивные боевые серпы, сделанные из сучкорезов, самодельные копья и, даже, парочку охотничьих ружей. Хотя как они выжили, используя в городе, наполненном тварями, столь громкое, но при этом слабое вооружение – было непонятно. Может просто держали на всякий случай, а дрались чем-то более тихим?

Очередь продвигалась неторопливо. Причём, судя по тому, что никто из других обитателей лагеря, которые, как было видно от палатки, спокойно занимались своими делами, не делая попытки подойти и поинтересоваться кто это и откуда прибыли – подобная картина для них была вполне рутинной. Так что информация, полученная Авдеичем, подтверждалась.