На следующее утро после спектакля он брел по городу. Ночью дождь перестал, светило солнце. Люди ходили, гуляли, некоторые торопились. За прилавками магазинов толпился народ. По дороге проезжали машины, трамваи, троллейбусы и автобусы. Он остановился на углу улицы и взглянул на окна какого-то дома. За окнами, склонившись над письменными столами, работали люди. На столах лежали скоросшиватели и стояли настольные лампы с зелеными абажурами. Он подумал: зачем писать сцены из жизни двух людей, если не получился конец. И для чего понадобился этот венский стул?..

Время близилось к вечеру, когда до него донеслись звуки духовой музыки. Это удивило его. Играли на городской площади. Он ускорил шаг, музыка зазвучала громче и оборвалась. Он увидел на площади медное и серебряное сияние труб, тонконогих девушек-барабанщиц, толпу, полукругом окружившую оркестр. Громкоговорители держали речь, сам оратор прятался за спинами людей; он попытался протиснуться поближе, но затем отказался от своего намерения, и когда брел назад, голос говорившего стал удаляться, пока не стих в уличном шуме.

Для чего мне понадобилось писать сцены из жизни двух людей и к чему на подмостках из спектакля в спектакль стоит венский стул, хотя никакого смысла в этом нет, думал он вечером, лежа в постели, когда голоса в доме стихли, все замерло и только часы тикали с раздражающе громкой монотонностью.

Утром он проснулся неожиданно бодрым, но когда сел за письменный стол, то увидел все как будто впервые: стол, покрытый зеленой бумагой, сине-серый корпус пишущей машинки, портрет в черной блестящей рамке, с которого ему улыбалась светловолосая женщина, на стене картину…

В ОСЕННЕМ ГОРОДЕ

Женщина пришла в кафе часов около семи и села за столик в самом дальнем углу, у окна, на котором висели неопределенного цвета занавески, пропитанные дымом. Она заказала ликер и кофе. Вскоре в кафе вошел молодой человек, скользнул взглядом по сидящим, а затем нерешительно направился к столику, за которым сидела женщина. После довольно долгого и тягостного молчания они заговорили. С тех пор прошло уже несколько часов, почти за всеми столиками сменились посетители, они же продолжали заказывать еще и еще, и последний заказ официантка отказалась принять, поскольку молодой человек изрядно захмелел. Женщина изобразила на лице любезную улыбку и сказала, что они вовсе не пьяны, официантка погрозила пальцем, но тем не менее принесла еще один графинчик, который напоминал колбу, и две дымящиеся чашки кофе.

— Так вот, изо дня в день я вынужден общаться с этим типом, — сказал мужчина, словно продолжая какую-то свою мысль, — слушать глупости, которые он говорит, смеяться его шуткам, выполнять его распоряжения, и хотя я все знаю о его махинациях, я ничего не могу поделать…

Он наполнил рюмки и мутным взглядом посмотрел на женщину, но та ничего не ответила, сказала лишь, что он очень похож на одного диктора телевидения. Собственно, с этого и начался их разговор, позже она призналась, что когда-то мечтала стать актрисой, играла в драмкружке Дома культуры и однажды даже снялась в фильме, затем вышла замуж, но совместная жизнь не клеилась и они вскоре разошлись.

— Летом в городе просто невыносимо, другое дело деревня, там как-никак леса и поля вокруг, в жару можно пойти на речку… — пыталась завязать беседу женщина, но именно в этот момент мужчина поймал оборвавшуюся нить своих мыслей и снова заговорил о том, что не давало ему покоя, но слова наталкивались на возникшую в воображении женщины картину как на стену, не в состоянии проникнуть сквозь нее. А перед глазами женщины был луг с яркими летними цветами, над которыми порхала желтая бабочка… Внезапно эта радужная картина сменилась другой: бабочка упала в канаву, где коричневато поблескивала вода, и отчаянно замахала крылышками, но они намокли и словно приклеились к воде, медленное течение уносило бабочку вниз, и казалось, будто она неторопливо и безмятежно плывет…

Женщина взяла сигарету, молодой человек чиркнул спичкой, женщина не спеша разминала сигарету в пальцах, затем сунула в рот и нагнулась к зажженной спичке, заметив при этом, что рука, державшая спичку, дрожала и под ногтями было черно.