Читаем Возвращение полностью

Этот праздник вроде бы устроен в ее честь, по крайней мере, все так говорили, но теперь, когда она осталась сидеть одна во главе стола, казалось, что главным для всех было выпить водки, как следует поесть, ответить на вопросы викторины или потанцевать. Но на что же она рассчитывала? Марре усмехнулась, разглядывая лежавшую на расстоянии вытянутой руки пачку сигарет, на которой был нарисован силуэт столицы, и внезапно ей ужасно захотелось закурить, но от одной лишь мысли, что она здесь, у всех на виду, начнет дымить, ей стало не по себе. Правда, дома она иногда выкуривала несколько сигарет, но только при открытом окне, тогда дым шел в сад, его словно и не было и мать ни в чем не могла ее заподозрить. Она отыскала глазами мать, та болтала с Вилве Лаос, и Марре довольно точно угадала, о чем они говорят: Вилве поет ей пошлые дифирамбы, и мать скоро лопнет от гордости, что ее доченька пишет картины, хотя сама мамочка ни бельмеса в искусстве не смыслит. Она вдруг почувствовала, что зла на них обеих, уже днем она затаила раздражение против Вилве, которая хотела, чтобы Марре выставила все свои работы, даже те, которые, по ее мнению, не удались ей (художница сказала, что надо ошеломить публику именно обилием работ), и теперь к этому раздражению примешивалось и раздражение против матери, которая все еще считала ее ребенком, обращалась с ней как с девчонкой, приказывала и запрещала, и у Марре навернулись на глаза слезы, когда она подумала, что никогда не могла делать то, чего ей в тот или иной момент хотелось. Ей казалось, что она кукла с завитыми волосами, за счет которой остальные развлекаются, и теперь вот для куклы устроили вечер танцев, где она должна была тихо и смирно сидеть за столом. Она взглянула туда, где раньше сидели Пальм, Вяли и Кюльванд, но они наелись и ушли, очевидно, где-то их ждет что-то более интересное, приятное и веселое… Танец кончился, и на стул рядом с ней плюхнулся Оскар, вытер лоб клетчатым платком, склонился над ней со своей приторной улыбкой и спросил, отчего Марре такая грустная.

Марре не ответила.

— Ох, эти танцы по долгу службы… — пожаловался Оскар. Бог мой, он ведь танцевал со мной первый вальс, выходит, тоже по долгу службы, подумала Марре, но это не рассердило, а скорее позабавило ее. — Теперь остается вручить торт победителю викторины, после чего можно будет спокойно веселиться, — сказал Оскар и выпил стакан морса.

Как отвратительно пахнет у этого мужчины изо рта, почему никто не скажет ему, рассуждала про себя Марре, когда Оскар отправился на кухню за тортом. И этот, с дурно пахнущим ртом мужчина еще хочет приударить за мной, вероятно, думает, что ему достаточно сказать слово, и я, с восторгом на лице, кинусь в его объятия; Марре весело усмехнулась, представив себе, как ей, живя с Оскаром, пришлось бы все время ходить в противогазе, но тут вспомнила что-то, отчего ее улыбка сразу же стала горькой. Я хочу домой, прошептала она про себя. Я хочу сейчас же домой.

На сцене столпились победители викторины и Оскар с тортом, оркестр приготовился играть туш. Актер нес что-то несусветное о викторинах, олимпийских играх, о спортивном духе и т. п. Оскар протянул актеру торт, актер отступил на шаг, Оскар напирал; вполголоса они что-то выясняли между собой, наконец актер взял торт, Оскар открыл рот, чтобы произнести речь, успел сказать «дорогие друзья», когда неожиданно актер запустил ему тортом в лицо. Марре фыркнула и перепугалась: возникло странное ощущение, словно она одна в совершенно пустом зале, ее смех пронесся по всему залу и, не найдя отклика на укоризненных лицах, оборвался, но тут Салунди резким движением отбросил стул в сторону и энергично двинулся к сцене.

Оскар кончиками пальцев вытирал с глаз крем, стряхивал липкие комочки на пол, вытирал снова. Голова его походила на огромный торт. Актер, скрестив на груди руки, с явным удовольствием наблюдал за происходящим, затем вышел на середину сцены и громким голосом начал:

— Я надеюсь, что на этот раз честно заработал обещанный мне гонорар, ибо смог предложить вам неплохой спектакль… Думаю, вам не надо объяснять, что это была шутка, чистой воды шутка, нечто такое, чего Оскар заранее не планировал, однако я не понимаю, почему вы не смеетесь. Может быть, вы разучились смеяться, потому что та комедия, которая каждый день разыгрывается вокруг вас, уже выработала у вас иммунитет к смеху, и поскольку я ваш платный шут, то возьму на себя смелость рассказать вам еще одну забавную вещь, а именно: знаете ли вы, что ваши дома, цветные телевизоры, машины, парники, мебельные гарнитуры и тряпки, ваши бани и вечеринки — все это чушь собачья… Знаете ли вы… — Внезапно он умолк, потому что кто-то потащил его в глубь сцены. — Знаете ли вы… — Прыгнувший на сцену Салунди двинул актеру кулаком в зубы… — Послушайте, я свободный человек и могу говорить, что хочу… — попытался сказать он, но Салунди навернул ему вторично, после чего актер рухнул.

Марре почувствовала, как что-то сдавило ей горло. По телу пробежала отвратительная дрожь.