Читаем Возвращение полностью

– Уверен – ты поступила именно так, как было нужно. И я знаю, что тебе неизмеримо тяжелей, чем мне.

Барри смотрит на часы. Цифры как раз сменились с 9.34 на 9.35.

Хелена рассказала ему, что случится. Головная боль, временная потеря сознания и самоощущения. И что мир почти сразу же начнет рушиться. Однако где-то в глубине души Барри все еще не может поверить. Не то чтобы он не доверяет Хелене. Просто невозможно вообразить, что мирские заботы способны настичь их даже здесь.

Он чувствует укол боли в черепе. Резкой, ослепительной.

Он смотрит на жену:

– Похоже, начинается.

* * *

К полуночи он уже Барри, проживший множество жизней, хотя самая недавняя, в Нью-Йорке, странным образом возвращается последней. Возможно, оттого что воспоминаний сделалось слишком много, они проявляются медленней, чем в предыдущие юбилейные даты.

В какой-то момент за маленьким столиком на кухне Барри не может удержать слез радости – Хелена вернулась! – и она садится к нему на колени, покрывает поцелуями лицо, гладит волосы, просит прощения и уверяет, что больше никогда его не оставит.

– Черт! – восклицает Барри. – Совсем забыл!

– Что?

Он поднимает взгляд на Хелену:

– Я был прав. Из апокалиптического цикла есть выход. Слейд знал, как предотвратить ложные воспоминания.

– О чем ты говоришь?

– В последние минуты предыдущей временной линии я пытался отыскать Слейда. Он умер еще перед Рождеством, но я говорил с Чжи Уном. Он сказал, что Слейд однажды вернулся назад и начал временную линию, но в юбилейную дату мертвые воспоминания не вернулись.

– Господи! Но как?

– Чжи Ун сам не знал. Он бросил трубку, а потом настал конец света.

Негромко свистит чайник. Хелена идет к плите и снимает его с огня, потом заливает кипятком ситечки с заваркой.

– В следующей жизни я не буду об этом помнить до самого юбилея, – говорит Барри. – Знание должна сохранить ты.

– Я постараюсь.

Оба так и не засыпают в эту ночь, а включить новости отваживаются лишь утром. Они еще ни разу не позволяли временной линии длиться столь долго по достижении юбилейной даты. Похоже, ядерные арсеналы на планете полностью израсходованы, поражены оказались все крупные города США, России и Китая. Удар был нанесен и по городским агломерациям союзников Америки, включая Лондон, Париж, Берлин и Мадрид. Ближайшей к Хелене и Барри целью оказался Глазго в ста восьмидесяти милях к югу. Но они пока в безопасности. Воздушные потоки унесли радиоактивные осадки в сторону Скандинавии.

* * *

На рассвете они идут через двор – Хелене пора в депривационную капсулу. Особняк они купили пятнадцать лет назад и отремонтировали целиком, до последнего закутка. Зданию больше трехсот лет, с окружающих его полей открывается вид на Северное море – ближе, миновав полуостров, оно делается заливом Кромарти-Фирт. С противоположной стороны высятся пики северного шотландского высокогорья.

Целую ночь шел дождь, все вокруг пропитано влагой.

Солнце еще не поднялось из-за моря, но небо уже светлое. Несмотря на ужасы, о которых Барри и Хелена узнали из новостей, все вокруг поразительным образом выглядит совершенно естественно. Наблюдающие за ними с пастбища овцы. Стылая тишина. Запах мокрой земли. Мох на каменных стенах. Звуки их шагов по гравию дорожки.

Остановившись у входа в гостевой домик, где они разместили лабораторию, оба оборачиваются и смотрят на свой дом, в который вложили столько души и который больше никогда не увидят. Из всех мест, где им довелось пожить вместе в различных жизнях, это Барри полюбил больше всего.

– Действуем как запланировали, так? – уточняет он.

– Да.

– Я спущусь с тобой.

– Не нужно, лучше пройдись по полю, пока еще не поздно. Я знаю, как ты любишь этот вид.

– Ты уверена?

– Уверена. В этой жизни я хочу с тобой расстаться именно так.

Она целует его.

Он стирает слезы с ее лица.

* * *

В следующей жизни Барри вместе с Хеленой идет к деревянной конюшне. Ночной воздух упоителен, окружающие долину холмы сияют под звездами.

– Еще не началось? – спрашивает Хелена.

– Нет.

Они открывают дверь, входят внутрь через хранилище для упряжи и идут по проходу между пустыми стойлами, уже более десяти лет не знавшими лошадей. Вход скрывается за отодвигающимися стенными панелями. Хелена набирает код, и они спускаются по спиральной лестнице в звукоизолированный подвал.

Две стены у тюремной камеры – бетонные, две другие – из сверхпрочного стекла с вентиляционными отверстиями. Внутри – унитаз, душ, столик и койка, на которой валяется Маркус Слейд.

Он закрывает книгу, садится и смотрит на своих тюремщиков.

В этой временной линии они поселились на ранчо в округе Марин в получасе езды на север от Сан-Франциско, чтобы быть поближе к Слейду. Они похитили его прежде, чем он вкатил себе лишнюю дозу перед Рождеством, и вывезли сюда. Оклемавшись, Слейд обнаружил себя в камере под конюшней, откуда с тех пор ни разу не выходил.

Барри ставит стул поближе к стеклянной стене и садится.

Хелена ходит вдоль стены.

Слейд смотрит на них.

Они не объяснили ему, зачем похитили. Не рассказали про кресло и про предыдущие временные линии. Вообще ничего не сказали.