Читаем Возвращение полностью

Триста первобытных механизмов дали залп, и три сотни глиняных снарядов унеслись через крепостные стены. В прозрачном утреннем воздухе над Диирием показались струйки дыма. После четвертого залпа крепость уже пылала вовсю. Стрельба со стен прекратилась, но войска Крона все равно не покидали крепости. Черные клубы дыма заслоняли от нас солнце. Из-за стен, если прислушаться, доносились истошные крики людей и грохот рушащихся зданий.

Ко мне подъехала Йорка.

— Мне кажется, — задумчиво проговорила она, — что они предпочитают сгореть живьем, нежели покинуть свою крепость и сразиться с нами.

— Поживем — увидим, — заметил я. — В любом случае будь готова к атаке.

Йорка кивнула и ускакала к своей армии. А я смотрел, как катапульты и лучники продолжают обстреливать крепость. Пожар в Диирии полыхал уже так, что задымился даже мох на наружных каменных стенах. Арбалетчики куда-то пропали. Я увидел, как начала проседать, а затем и вовсе обрушилась одна из внутренних башен крепости. Но ворота по-прежнему оставались закрытыми.

К полудню я велел прекратить огонь — уже больше половины нашего боекомплекта было отправлено в Диирий. Языки огня высоко вздымались над крепостью и сквозь рев пламени невозможно было разобрать какие бы то ни было звуки. Неужели Йорка права? Неужели они предпочли сгореть? Насколько же силен тогда должен был быть их страх перед Степью?..

Огонь бушевал весь остаток дня и всю ночь. И только утром пожар начал стихать. Все это время Степь не сходила с коней, ожидая сражения. Но оно так и не наступило. И утром я разрешил разбить лагерь. Два следующих дня люди угрюмо бродили от палатки к палатке, недовольно поглядывая на дымящиеся крепостные стены. Настроение у всех было подавленное. Почти никто не заводил разговоров, и даже пастухи Сакра перестали зубоскалить.

На четвертую ночь пошел дождь, окончательно загасивший все пожары, и утром мы вступили в крепость. Здесь было от чего прийти в ужас. Трупы заполняли собой все свободное пространство между домами, громоздились возле стен, виднелись из-под развалин. Многие сгорели в огне, многие задохнулись от дыма. Несколько раз мы видели следы уличных боев. Наверное, находились все-таки люди, пожелавшие сдаться Степи. А может быть, все это они творили уже просто от отчаяния.

В одном из полуразрушенных зданий мы нашли тело Крона. Но ни у кого, даже у Приила, не повернулся язык назвать его Собакой Кроном. Видимо, Крон понимал, какая его ожидает расплата за предательство, и сам свел счеты с жизнью, бросившись грудью на свой собственный меч, вкопанный в земляной пол.

В молчании Степь покидала Диирий. Даже кони, и те, казалось, чувствовали себя угнетенными. Но Степь уходила и уходила на север, к Сарианису.

— Интересно, — задумчиво проговорил Сакр, пристраивая своего коня рядом с моим. — Интересно, виден ли был этот пожар в Сарианисе?

— Боюсь, что он был виден даже в Лаоэрте, — ответил я.

— А хватит ли у нас этих глиняных кувшинов, что так ярко освещали Диирий? — спросил Сакр.

— Возле Сарианиса есть нефтяные пещеры, — ответил я. — Такие же, как и за Риифорскими болотами. И глина в горах найдется.

— Насчет Сарианиса я не беспокоюсь, — сказал Сакр. — В Сарианисе сидит Предатель Ландер. А вот дальше на север… Там расположен Андиор. Насколько я знаю — около трех тысяч инксов.

— Ты правильно беспокоишься, — согласился я. — И ты еще забыл, что севернее Андиора находится крепость Лиет — десять тысяч инксов. А на западе — Хотор. И это еще полторы-две тысячи…

— На расстоянии одного дневного перехода, — кивнул Сакр. — А через реку от Хотора стоит Коге — семитысячный гарнизон. Итого двадцать или даже двадцать пять тысяч инксов, — заключил Сакр и нахмурился.

— Сомневаешься в успехе? — спросил я.

— Я вдруг вспомнил, — пробормотал Сакр, — что севернее Листа стоит замок Касг… И сразу за ним — Лаоэрт…

Это точно, подумал я.

* * *

Мы разбили лагерь недалеко от Сарианиса. Я выставил дозоры и ждал, пока подтянется вся Степь — двадцать пять тысяч кочевников, триста катапульт и обоз из семисот повозок. На душе моей было неспокойно. Взятие Хадра и сожжение Диирия посеяли во мне сомнения относительно того, что люди, засевшие в крепостях, способны достойно противостоять Степи. Но ведь люди из армий Дара, Крона и Ландера — точно такие же, как и воины Степи! Это тоже бывшие охотники, пастухи и крестьяне. Все они — жители Межгорья. И если армии Дара и Крона не способны были оказать нам сопротивления, то сможет ли Степь выстоять в настоящем бою, но уже против инксов?

Наша армия насчитывала много тысяч воинов. И большинство крестьян из сел, мимо которых мы проходили, с радостью присоединялись к нам. То есть у людей БЫЛО желание воевать. Они рвались в бой, они ненавидели инксов. Тогда почему же за те двадцать лет, что меня здесь не было, Межгорье не стало свободным? Почему люди не поднялись на войну сами? Почему они сами не собрали Степь?