Читаем Возвращение полностью

Он замолчал и принялся сосредоточенно дымить трубкой, изредка бросая в мою сторону сердитые взгляды, а я вздохнул и, подойдя к березе, оперся спиной о ее ствол рядом с ним. Наблюдатель был прав, мать вашу, прав во всем. Действительно, все последние недели я жил словно в розовом сне, позабыв обо всем, даже чертов метроном в башке поутих, превратившись лишь в едва слышимое тиканье, и, по-моему, Гая чувствовала то же самое. Все эти недели мы просто жили друг другом и нашей любовью, погрузившись в какой-то свой, нами придуманный мир, за что и были наказаны суровой действительностью.

– Спасибо.

– Да не за что. – Наблюдатель вздохнул и, помолчав, тихим голосом добавил: – Думаю, это наша последняя встреча. Росток проклюнулся, нужная реальность зафиксирована, и что бы ни случилось с ним в дальнейшем, это лишь болезни роста древа миров. Моя работа здесь закончена, и твое спасение – мой последний тебе подарок за все то, что ты для меня сделал, дальше уж как-нибудь сам.

– Значит, все? – растерянно спросил я.

Он грустно улыбнулся уголками губ:

– Для меня – да, а для тебя… ну тут тебе самому решать.

– В каком смысле?

– В том самом. – Он вынул трубку изо рта и помахал ею в воздухе. – Решать, хочешь ли ты продолжить свою историю в этом мире или предпочтешь вернуться обратно, в родной.

Я криво усмехнулся:

– А то ты не знаешь…

Глазами Наблюдателя на меня глянула все понимающая бездна, заставившая меня невольно отшатнуться.

– Думаю, что знаю.

Он снова улыбнулся и неожиданно ободряюще хлопнул меня по плечу.

– Не дрейфь, Саня, прорвешься, не впервой. Главное, думай головой, ну и порой… – Его кулак толкнул меня в грудь. – И все у вас будет хорошо.

– Надеюсь.

– Вот и правильно. – Наблюдатель посмотрел на зажатую в руке трубку, и та вдруг стала распадаться в прах, падая на камни золотистыми искорками. Вздохнув, он стряхнул с пальцев остатки золотой пыли и протянул мне руку. – Что ж, давай прощаться, что ль. Рад был работать с тобой.

– Неужели больше не увидимся? – спросил я, пожимая ее.

– Кто знает, – пожал плечами тот. – Порой даже мне трудно разобраться в переплетениях уровневых инвариантов на хроноплоскостях реальностей.

– Как всегда темнишь.

– Ну, не без этого, – рассмеялся тот и, тут же став серьезным, спросил: – Готов?

– Как космонавт перед взлетом.

– Ну, тогда поехали.

Его глаза полыхнули ярко-белым светом, а мне вдруг стало грустно и тягостно на душе, словно перед расставанием с хорошим другом. Меж тем туман вокруг острова неожиданно забурлил, взметнул вверх свои дымные щупальца и вдруг поднялся гигантской стеной, которая, на миг замерев, рухнула вниз, поглощая мое сознание. Последнее, что я запомнил, было лицо Наблюдателя, которое то и дело менялось, порой отражая в себе до боли знакомые лики из почти забытого прошлого.

Боль – протяжная, ноющая боль в плече, словно где-то там глубоко внутри неожиданно возник больной зуб. Я с трудом разлепил глаза и непонимающим взглядом уставился в дощатый потолок, затем медленно повернул голову и огляделся. Знакомая комната. Я осторожно повернулся на правый бок, скрипя зубами от боли, и, спустив ноги с кровати, поднялся, едва не рухнув на колени от слабости. Черт, такое впечатление, что из меня выпили все силы. Я судорожно ухватился за спинку кровати, чтобы не упасть, и плечо тут же отдалось вспышкой новой боли, заставив невольно заскрипеть зубами, а на поверхности повязки, плотными кольцами обхватывающей мою грудь, появились капельки крови. Пришлось замереть и сконцентрироваться, направляя в плечо крохи энергии. Боль сразу же стала затихать, сменившись небольшим подергиванием где-то глубоко внутри. Глубоко вздохнув и дождавшись, пока немного отхлынет неожиданное головокружение, я осторожно отодвинул повязку – шов, несколько припухший и немного кривоватый, но наложен вполне профессионально, лишь край разошелся, видимо, от моих излишне резких движений. Ничего страшного, если моя способность к регенерации все еще при мне, то заживет за несколько дней. Главный вопрос: «Что с Гаей?»

Дверь протяжно скрипнула, открываясь, и на пороге появилась девчонка лет пятнадцати, одетая в домотканое цветастое платьице с тазиком воды в руках и мотком белоснежной ткани на сгибе тонкой руки. Судя по всему, пришло время менять повязки, вот только девчонка явно не рассчитывала застать меня в сознании, да еще и стоящим у кровати практически в чем мать родила. Отсюда широко распахнутые глаза, грохнувшийся тазик и невольный вскрик, на который тут же явился знакомый мне хозяин таверны.

– Господин, наконец-то вы пришли в себя, – сказал он, подбегая ближе. – Но зачем же вы поднялись, все, что надо, мы вам и так принесем, могли бы просто покричать.

– Все нормально. – Я покачнулся. – Моя спутница, с ней все в порядке?

Тавернщик как-то сразу сник.

– Я не знаю, господин. Мальчишки нашли вас на берегу одного в луже крови вот с такенной дырой в плече. Наш доктор до сих пор удивлен, как вы смогли выжить, говорит, что любой другой давно бы ушел в небесные поля.