Читаем Возвращение полностью

– Вот после уничтожения этих пластин они и узнают о гибели своих шпионов. – Селидор оголил плечо и показал некое подобие наплечного доспеха из тонкой, серого цвета стали. – Что это – мы понятия не имеем, но нас убеждали, что сигнал о нашей смерти достигнет нужного прибора в любом случае.

В тот момент я не на шутку разволновался:

– А вдруг они и сейчас нас подслушивают?

– Быть такого не может! – заявил старик со всей ответственностью. – Иначе гаузы знали бы, как и от чего погибли прежние агенты, а так они даже место их уничтожения нам дали только приблизительное, наказав и это дело расследовать.

И он пересказал все свои остальные выводы по этой теме.

Раскрылись мне затем и многие тайны самих гаузов. О них мои собеседники узнали, побывав в нескольких иных мирах в путешествиях, которые предоставлялись Светозарным довольно часто и довольно легко. Как выяснялось, никакой войны со звёздной империей Альтру колобки не вели никогда. Они попросту оказались в нужном месте в нужный час, а может, давно выжидали удобного момента. И когда вокруг империи Альтру сомкнулось жёсткое кольцо воистину страшных космических агрессоров, Меченым стало не до дальних своих колоний. Связь метрополии с Пространствами Вожделенной Охоты стала резко ослабевать, была проведена на всякий случай полная эвакуация всех находящихся здесь имперцев, и вот тогда связь прервалась окончательно. И гаузы незамедлительно подсуетились, колонизировав мир Набатной Любви и находящиеся в нём самые простейшие системы «лифты-телепорты», которые вели в иное, как его научно называли, «внепространственное образование». О том, что в данный момент творится в империи Альтру, колобки не то что не знали, но даже побаивались в ту сторону поглядывать или посылать корабли разведки. Вполне здраво опасались, что тогда и о них вспомнят и моментально уничтожат под горячую руку.

Груанами колонизаторы пользовались вовсю, но нельзя было утверждать, что вживление симбионта популярно или престижно. С каждым годом наука и медицина данной цивилизации делали всё новые и новые открытия, позволяющие продлевать сроки жизни или улучшать здоровье не только после соединения с чудесной ракушкой. Но всё равно спрос на груаны, пусть постоянно и падающий, намного перекрывал идущие из Набатной Любви поступления. И любой Светозарный жил почти до ста лет, будучи уверен в своей непогрешимости, силе и бессмертии. А убив того мерзкого художника в тюрьме, я тем самым уничтожил сразу десяток гаузов, живущих фиг знает в каких иных мирах. Вот потому меня и наказали, несмотря на личную опеку и попытки защитить самого барона Фэйфа.

Ну и напоследок старики, коим по возрасту оказалось около сотни лет, обрисовали свою ситуацию, те самые причины, по которым они вновь согласились побывать на Дне. Гаузы в принципе всегда и каждому Светозарному предлагали вновь отправиться на каторгу, суля при этом златые горы и утверждая, что разведчики и наблюдатели практически ничем не рискуют. Уничтожить их никто не в силах. Но бывшие каторжане, несмотря ни на какие посулы, не соглашались. В душе у каждого, невзирая на его алчность, или высокие моральные свойства, или жажду справедливости, навсегда воцарялся подспудный страх перед Дном, не позволяющий даже гипотетически представить себя вернувшимся в адское место. Не соглашались и супруги Ванш, одна из редких пар, сумевших вырваться со Дна с нужными комплектами и сохранившими на всю жизнь крепкую любовь друг к другу, уважительные отношения, привязанность и полное доверие.

И настал такой момент, когда паре пришлось задуматься о смысле существования вообще и о своём месте в этом бытие. Им захотелось на последней трети своей жизни сделать нечто такое, чтобы потом уже и умереть было не жалко. Ни в чём и никогда они не нуждались, как и не нуждались их многочисленные потомки, ибо гаузы свято блюли обещания обеспечивать Светозарных всем, чего только они не пожелают. В разумных пределах, естественно. Но и эти пределы соответствовали примерно уровню жизни богатого графа, а то и маркиза самого большого королевства мира Набатной Любви. Но Анна и Селидор всегда мечтали о большем, мечтали о самом сокровенном для своих собратьев. А именно: о свободе для своей цивилизации и о полном праве самоопределения, выбора в развитии. Уж они-то лучше всех понимали, что такая мягкая колонизация может продлиться тысячелетия, и космические завоеватели ничего и никогда по своей воле не изменят.