Читаем Возвращение полностью

Вдруг ему представился Леопольд Верхавен. Молодой Верхавен – успешный легкоатлет… быстрый, сильный и ловкий; скоро он окажется в книге рекордов… Середина безмятежных пятидесятых. Годы холодной войны, но одновременно во многих отношениях это было спокойное десятилетие. Разве не так?

А потом?

Что получилось в результате?

Насколько окончательно и бесповоротно ему изменила удача?

Разве судьба Верхавена не является символичной вообще? Что же это за странная вереница событий, произошедших почти полвека назад и ставших причиной его смерти? И теперь он пытается представить их себе… И какой смысл ему расследовать эту давнишнюю и всеми забытую смерть? В этой потрепанной и неправильной жизни.

Действительно ли это необходимая часть его работы?

И пока он сидел так и смотрел, как на темный лес и безликую дорогу опускаются сумерки, ему показалось вдруг, что все уже давным-давно прошло. Что он последний, всеми забытый солдат старой гвардии или актер из пьесы, которую давно не ставят, и никто больше не интересуется его заслугами и его игрой. Ни коллеги, ни противники, ни зрители.

«Пора списывать это дело», – подумал он.

Пора списывать комиссара Ван Вейтерена. Предложить ничью или переворачивать доску. К чему это бессмысленное честолюбие? Убийца разгуливает на свободе, ну и пусть себе, пора оставить его в покое!

Он расплатился и пошел к машине. Нашел среди дисков Монтеверди и поставил его; в тот же миг, как послышались первые звуки музыки, он уже знал, что не сдастся. Во всяком случае, пока.

«Нет, черт возьми, – бормотал он. – Юстиция или Немезида – какая разница!»

38

– Полиция! – Он протянул удостоверение, подержал его полсекунды и через три уже стоял в прихожей. – Я хочу задать несколько вопросов относительно убийства Леопольда Верхавена, Марлен Нитш и Беатрис Холден. Мы можем это сделать здесь или вы предпочитаете явиться в полицию? Мужчина заколебался. Но только на секунду.

– Пожалуйста.

Они прошли в гостиную. Мюнстер достал блокнот с вопросами:

– Вы можете сообщить, где находились двадцать четвертого августа прошлого года?

Мужчина пожал плечами:

– Вы шутите? Как я могу это помнить?

– Будет лучше, если вы постараетесь вспомнить. Вы были случайно не в Каустине?

– Определенно нет.

– У вас есть основания быть враждебно настроенным по отношению к Леопольду Верхавену?

– Враждебно настроенным? Конечно нет.

– Мог ли он знать вещи, которые могли повредить вам?

– Какие это могут быть вещи?

– Вы были в Маардаме одиннадцатого сентября тысяча девятьсот восемьдесят первого года? В этот день была убита Марлен Нитш.

– Нет. Что вы хотите сказать?

– Разве вы не были в то утро в квартале рядом с торговым центром? Крегер Плейн, Звилле и другие соседние улицы?

– Нет.

– Около половины десятого утра?

– Нет же, говорю вам.

– Как вы можете быть уверены в том, что делали и чего не делали в какой-то из дней тринадцать лет назад?

Ответа не последовало.

– А в субботу, шестого апреля тысяча девятьсот шестьдесят второго года? Ведь именно в тот день все началось?

– Это лишь ваши домыслы. Могу я теперь попросить вас оставить меня в покое?

– Разве вы не приходили в дом к Беатрис Холден в субботу после обеда? Пока Верхавен ездил по делам?

– Я не собираюсь участвовать в этом дурацком разговоре.

– Когда закончились супружеские отношения между вами и вашей женой?

– Черт возьми, какое это имеет значение?

– Вам приходилось искать удовлетворения на стороне, не так ли? С тех пор как она перестала вставать? Должно быть, кроме Беатрис Холден и Марлен Нитш были и другие, почему вы убили только их?

Он поднялся.

– Или вы убили еще кого-то?

– Вон! Если вы думаете, что сможете запугать меня, то передайте своему начальнику, что это бесполезно.

Мюнстер закрыл блокнот.

– Спасибо, – сказал он. – Разговор был очень информативным.

– Да, это мог быть он, – констатировал Мюнстер, садясь напротив комиссара.

Ван Вейтерен смотрел в окно, придерживая занавеску.

– Будь готов, что он даст о себе знать, – сказал он. – Невозможно понять, что у таких на уме.

– С ним будет очень непросто. Он не из тех, кто может легко расколоться.

– Тоже черт знает что. Хотя мы ему сделали только первое предупреждение, так сказать.

Мюнстер знал, что комиссар отправил его на разведку именно с этой целью. Чтобы приберечь себя для чего-то более важного, может быть, даже решающего, то есть для сражения.

Конечно, мысль неплохая, но не позволит ли это убийце приготовиться к защите? Он указал на это, но Ван Вейтерен только пожал плечами.

– Очень даже возможно, – согласился он. – Но именно эти приготовления могут его выдать… В любом случае, он сейчас находится в незавидном положении. Он понимает, что мы знаем. Вдумайся в это, интендант. Он крыса, загнанная в угол. А мы кошки, которые сидят и поджидают его.

– У нас нет доказательств. И не появится.

– Он этого не знает.

Мюнстер задумался.

– Он в любом случае это скоро поймет. Если мы знаем, что на его совести три убийства, то очень странно, что он не арестован.

Ван Вейтерен затушил сигарету и отпустил занавеску.

– Я знаю, – пробормотал он. – У меня вырезали кишку, а не мозг.