Вскоре доставили пять коробок с пиццой, причем каждая была с разной начинкой. Некоторое время все с аппетитом жевали. Ной обнаружил в холодильнике несколько банок содовой и даже бутылку красного вина. Потом началась репетиция. Их группа выступала нечасто, потому что аудитория не имела для них большого значения. Они были рады даже нескольким слушателям.

Ной надел свою приносящую удачу бейсбольную кепку козырьком назад и занял свое место. Он одарил Софию улыбкой, испытывая при этом небывалое смущение, что было ему совсем несвойственно. Благодаря Эдди играли они сегодня совсем неплохо.

Так как в комнате присутствовал маленький ребенок, было решено исполнять лишь мелодичную музыку. Они могли бы добавить завывающих или тяжелых звуков, но выбрали лишь спокойные номера, которые хорошо знали, — то была смесь композиций, написанных Эдди, и старой доброй классики типа «Нет женщины, нет страданий» Боба Марли и «Огонь и дождь» Джеймса Тейлора.

София оказалась благодарной слушательницей, по крайней мере, такой она показалась Ною, когда с задумчивым видом сидела на кушетке. Возможно, женщина просто хотела проявить вежливость. Макс, который был большим поклонником бейсбола, с обожанием смотрел на Бо Кратчера. Когда группа исполнила последний номер — балладу Эрика Клэптона, — София зааплодировала и одарила Ноя улыбкой, при виде которой он тут же пожалел, что они не одни.

— А из вас кто-нибудь играет? — спросил в перерыве Эдди.

Макс и Дэзи дружно посмотрели на мать. Женщина поначалу растерялась, но потом призналась:

— На фортепьяно. Но я уже давно не играла.

Заулыбавшись своей фирменной улыбкой, Эдди взял ее за руку и подвел к синтезатору Рея, в то время как сам Рей картинно отошел в сторону. София на мгновение застыла, явно пребывая в полнейшем замешательстве.

— У меня классическая подготовка, — словно извиняясь, произнесла она.

— Не беспокойтесь, мы не станем вас в этом упрекать.

Она села и приняла позу, которой ее когда-то учили. Ной подумал, что от старых привычек не так-то легко избавиться. София заиграла вещь, которая была ему незнакома, но которую вполне можно услышать по радио воскресным утром. Рей аккомпанировал, добавляя несколько электронных ноток. Ной стал легонько постукивать палочками, а Бо прибавил басов. Наконец, к ним присоединилась виртуозная гитара Эдди, которая тут же превратила мелодию, скорее всего написанную каким-нибудь композитором в парике, в нечто качественно новое.

Дети Софии наблюдали за происходящим с открытыми от удивления ртами. Завершив номер, она рассмеялась:

— Думаю, мне стоит оскорбиться. Уж очень у вас на лицах изумленное выражение.

— Мам, это было очень круто, — признал Макс.

— Дэзи, а почему бы и тебе не сыграть? — предложила София. — Ты же, бывало, отлично играла на фортепьяно. А ты, Макс, насколько мне известно, теперь переквалифицировался в барабанщика.

Женщина забрала у дочери малыша и поменялась с ней местами. Ной уступил Максу место за барабанной установкой. Поначалу мальчик был напряжен и скован, но по прошествии нескольких минут уже весело стучал палочками, играя со взрослыми.

Ной склонился к самому уху Софии:

— Пить хочешь?

— Глоток воды не помешал бы.

Они вместе отправились на кухню.

Ной немедленно поцеловал ее, перегнувшись через ребенка, которого она держала.

— Весь вечер умирал от желания сделать это. Никогда прежде не встречался с женщиной, у которой есть ребенок, — признался он.

София посмотрела на него в упор, затем передала ему Чарли:

— Это мой внук.

— Для меня это совершенно новый опыт. — Если София рассчитывала своими словами смутить Ноя, то сильно заблуждалась. Оказавшись на руках у незнакомца, малыш принялся извиваться и брыкаться, но не расплакался. Ною было очень приятно ощущать мягкое теплое тельце младенца, ведь ему очень нечасто удавалось подержать на руках ребенка. Ему был приятен запах Чарли. Ной знал, что этот ребенок понравится ему еще больше, когда чуть-чуть подрастет. — Мне нравятся твои дети. И внук тоже.

— Если ты считаешь, что я больше не сержусь на тебя из-за собаки, — произнесла София, — то глубоко заблуждаешься. Поверить не могу, что ты…

— Мам, — раздался голос Макса из соседней комнаты.

София отпрянула от Ноя, будто он был заразным, и поспешила обратно в гостиную, забыв, что хотела пить.

— Сыграй еще что-нибудь, — попросил мальчик, забирая у Ноя ребенка.

Рей, с энтузиазмом жевавший пиццу, согласно закивал. София снова села за синтезатор, и они стали исполнять композицию Джорджа Гершвина. Возможно, больше других происходящим была удивлена сама София. Ной догадался, что женщина нечасто играла просто ради удовольствия.

Когда мелодия на мгновение затихла, Ной заметил, как Макс склонился к своей сестре и сказал:

— Надо мне начать снова брать уроки фортепьяно.

Глава 20