Читаем Возвращение полностью

После ухода Игоря я проплакала почти до полудня. Не знаю, что на меня накатило, но слезы лились из глаз, как вода из крана. По жизни я никогда не была плаксой, а здесь меня словно подменили. За спиной сослуживцы называли меня «железной леди», и многие побаивались моего бескомпромиссного характера. Елену Александровну Пореченкову можно было разозлить и заставить зло скалить зубы, но довести до слез пока не удавалось никому. Я могла похныкать в одиночестве под настроение, но рыдать в голос по мужчине – извините. Даже предательство Виталика не выдавило из моих глаз ни единой слезинки, а уход практически незнакомого мужчины вызвал целый потоп. В результате этих перипетий я до полуночи анализировала события прошедших суток и обнаружила много непонятного в поведении своего случайного кавалера. Игорь был абсолютно серьезен, когда говорил странные вещи, в которые ни один нормальный человек никогда не поверит. Чего только стоило его заявление о двух законных женах и четверых детях, которые остались где-то очень далеко. Такое вполне возможно у мусульман, но у Игоря на шее висел православный крест, а поведение и обороты речи выдавали в нем природного русского. Очень странно выглядела беседа Игоря с чеченцами. Абреки если закусят удила, то не боятся ни Аллаха, ни пророка Мухаммеда, а здесь – минутный разговор, и инцидент исчерпан. А чего стоят следы смертельных ранений на спине Игоря? Где он получил эти странные раны и какой волшебник излечил их? Правда, среди отмороженной молодежи модно искусственное шрамирование, но здесь явно не тот случай.

Чем дольше думала я об Игоре, тем сильнее запутывалась в возникавших вопросах, а потому решила не ломать голову над загадками и обратиться за помощью к начальнику службы безопасности нашей фирмы. Все мои выводы могут оказаться домыслами ревнивой женщины, и пусть Игорем займутся профессионалы в этих делах. Вполне возможно, что мой новый знакомый – очередной Виталик, и я снова попала в неприятную историю.

С начальником службы безопасности Виктором Николаевичем Усольцевым меня связывала давняя взаимовыгодная дружба. Пятидесятипятилетний отставной подполковник ФСБ вышел в отставку по состоянию здоровья, оставшись без правой ноги после неудачной командировки в Чечню. Хотя у него и была неплохая пенсия, но Усольцев не мог сидеть без дела, и его настойчиво порекомендовали хозяину нашей конторы в качестве начальника СБ. Несмотря на свою непростую профессию, он оказался достойным человеком и быстро завоевал уважение руководства фирмы и своих подчиненных. Спуску хитромудрым дельцам и крысам, затесавшимся в коллектив, он не давал, но также категорически отказывался выполнять дурнопахнущие приказы руководства, хотя современный бизнес не делается в белых перчатках. Поначалу такая чистоплотность очень не понравилась нашему шефу, но со временем он изменил свое мнение об Усольцеве. Правда, для выполнения силовых акций приходилось искать умельцев на стороне, однако защиту нашего бизнеса от друзей-конкурентов СБ выполняла на отлично. Это обстоятельство значительно перевешивало недовольство шефа чистоплюйством Усольцева, поэтому конфликтов больше не возникало.

Наша дружба с Виктором Николаевичем завязалась на почве его ранения. «Россия – родина слонов» и легко может сделать космическую ракету, но изготовить нормальный протез для своего защитника она не в состоянии. Я как-то застала начальника СБ в его кабинете со снятым с ноги протезом, который он пытался отремонтировать с помощью отвертки и других подручных средств. Когда я увидела растертый до крови обрубок ноги подполковника, то поняла, какой выдержки стоит Виктору Николаевичу его работа и невозмутимое выражение лица. Я решила помочь этому мужественному человеку и обратилась к одной из моих близких подруг, которая вышла замуж за немца. Супруг подруги владел в Германии известной фирмой по производству протезов, поэтому я сумела легко организовать поездку Усольцеву в Берлин для протезирования. К тому же мне удалось уговорить шефа оплатить эту поездку за счет фирмы, потому что Виктор Николаевич никогда не пошел бы просить за себя, а тридцать тысяч евро – деньги не маленькие.