Читаем Возвращение полностью

Когда приступ закончился Виктор Владимирович не мог точно представить, что с ним было, вернулся на работу и продолжил рабочий день. После третьего приступа он обнаружил, что у него со счетов пропадают крупные суммы и уходят на благотворительность. Когда мэр осознал, что он сам вывел эти деньги, очень сильно испугался. И тогда он изолировал себя и свою слугу Ларису Павловну Зайчикову. Психиатр объяснил ему его редкое заболевание: приступы вочеловечивания со временем будут проходить всё реже и реже, понизится сила и глубина вочеловечивания, продолжительность начнёт уменьшаться и сойдёт к нулю. Нужно всего-лишь усилием воли не позволять себе вспоминать о том, что ты испытал, когда был оборотнем.

— Лариса, ты слышишь меня? — кричит мэр, пронзая стены, как кричал когда-то Остап своему папе Тарасу, проткнутый крюком.

— Слышу, — голос Ларисы Павловны совсем не тот голос, какой слышат её подчинённые каждый день, весь металл расплавился и вытек из него.

— Я люблю тебя, — кричит он неистово, — прости меня, я убил твою душу. Возможно, мы больше не увидимся.

Их голоса и вправду исполнены неземной любви, так могут перекрикиваться возможно только два друга, приговорённых к казни и ведомых на неё.

— Да, наверное, это последний раз. Я сама пошла за тобой. Я тоже убила душу, своему сыну.

— Горе нам, мы ходячие гробы, исполненные зловония. Последний раз мы восстали, чтобы…

Не находит слов.

— Слаще мёда любовь к людям, но мы растоптали её.

Во истину страшно перевоплощение вочеловечивания, оно страшнее, чем перевоплощение в волков оборотней.

Проходит минут 10, и странным образом мэр начинает критически осмысливать свои состояния. Он ещё человек, но глубина проживания понижается, ему становится неловко за своё поведение. Ещё не много и уже ему приторно и противно, что он так расчувствовался. И уже он с гордым презрением ненавидит себя за малодушие и униженность. Мгновенным усилием воли он убирает из памяти свой припадок. Как хорошо, что этого никогда не было. Наливает себе крепкого кофе из термоса, кусает кусочек черного хлеба, покрытого ломтиком сервелата. Он думает, где взять деньги на ближайшие расходы, скоро он проведёт своего человека в руководство алюминиевого завода, но ему могут дать по рукам, это уже не его территория, но он заручился серьёзной поддержкой, да и риск не велик. Как будто его никогда не били по рукам. Что есть боль от удара по руке, даже если тебе бьют железной линейкой, когда твоё сердце купается в сладострастном предвкушении грядущего возрастания своего могущества. Смотрит на часы, тики так, тики туки туки тик. Ему сидеть взаперти ещё три часа. Кризисы и в правду становятся всё короче. Видит в отражающем столике разбитый лоб, щупает шишку. Нужно будет не ставить больше столик и Ларису Павловну помещать так, чтобы они больше не могли кричать глупости друг другу.

Но кое о чём не знал наш славный господин мэр. Наш огурчик господин мэришка. А не знал помидорчик мэришка того, что слишком поздно заточил себя в подвал. Что в одно из своих перевоплощений он запустил против себя страшную мину. Нет, он не стал сливать на себя компромат, про него и без того утекло много всяческой пакости. Но он вложил губернатора, который стоял над ним и сделал это очень жёстко. Испуганный губернатор решил, что за мэром стоят неведомые ему силы. В диком ужасе он уже летал на своём самолёте прямо туда. То есть туда, выше куда некуда. И там тоже не поняли, кто стоит за мэром, и кто толкнул на такой дерзкий шаг. Но не пройдёт двух часов после того, как мэр выйдет из подвального помещения, как его загородный дом возьмут штурмом человечки с масками на лице. Один из человечков захочет пнуть лежащего мэра, но его нога зависнет в воздухе, удерживаемая невидимой силой властности, исходящая даже из поверженного и скованного наручниками властелина. Жители узнают, какой страшный человек правил их городом. А мэришка получит 12 лет. Теперь две его сущности сойдутся в затяжном поединке. Между ними теперь нет перегородки, какую создаёт порою сытая и весёлая жизнь. И волк которого ты растил в себе и кормил зазевавшимися горожанами, не получив мяса накинется на самого тебя. Но что из этого выйдет, вспомнит ли мэр про своё вочеловечение, мы узнаем через 12 лет.

Необычная слуга.

Она вошла в мой дом слугою,

Так незаметно не спеша,

Над пылью ёршиком шурша,

Сметала нежною рукою

Приметы медленного тленья.

И глядя на её терпение,

Я право был так изумлён!

Какой изысканный поклон,

Когда входил я в нашу залу,

Преподносила мне она

И встав незримо у окна,

Служила мне. По малу мало

Узнала все мои привычки:

Что есть люблю, что пить, где спички

Держу, сигару раскуря,

Она познала всё шутя.

И вот уже и вдохновенье

Моя покорная слуга

Внушала мне своим служеньем.

Она, как правая рука

Со мной уже не отделима,

И в доме сделал я её

Хозяйкой и нерасторжимый

Союз на вечное житьё

С ней заключил. С моей подругой

Вошёл я в свет большого круга.

Пред ней породистая знать

Склонился, не сумев познать,

Что я служанку ввёл в их круг.

Я восхищение вокруг

Испил такое, что мне раньше

Совсем не доводилось пить.