Они сели завтракать в своей кухоньке. Руди кусочком тоста подчищал на тарелке остатки яичницы.

— Знаешь, Рини, я пришел к выводу, что в твоих словах есть смысл. Если те, кто работал у Сэла и пересекался там с Истоном, услышат про вознаграждение, они тотчас позвонят на передачу. С одной стороны, если Сэлу все равно несдобровать, то зачем нам терять такой шанс и деньги? С другой, если окажется, что Истон ничего туда не возил, то вознаграждение не выплатят, и никакой новой мебели нам с тобой не видать...

— У меня и номер уже записан! — перебила Рини.

Она вскочила, кинулась к телефону, схватила клочок бумаги и поспешно стала набирать заветную последовательность цифр.

59

Осужденный за убийство Грег Олдрич был признан особо опасным для содержания и помещен в отдельную камеру, где мог сколько угодно осмысливать весь ужас постигшего его несчастья.

Когда после оглашения вердикта его привели в тюрьму, то сразу сфотографировали и сняли отпечатки пальцев. Свой пиджак от Пола Стюарта и дорогие слаксы Грег вынужден был сменить на светло-зеленый тренировочный арестантский костюм. Часы и бумажник у него забрали и внесли в специально заведенную опись, оставив Грегу лишь очки для чтения.

Тюремный фельдшер расспросила его о возможных психических и физических заболеваниях и о курсах лечения, которые ему в этом случае назначались.

В два часа дня Олдрича привели в тесную камеру. Он был все еще оглушен шоком от недавно услышанного вердикта, его сознание отказывалось принимать реальность. Охранник, зная, что заключенный пропустил обед, принес ему сэндвич с копченой колбасой и бутылку содовой.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил офицера Олдрич. — Вы очень любезны.

В понедельник утром Грег очнулся на рассвете и понял, что не помнит ровным счетом ничего с тех пор, как начал два дня назад жевать сэндвич. Его память словно заволокло туманом. Он огляделся и увидел все ту же безрадостную обстановку.

«Почему это случилось? Зачем я здесь?

Натали, Натали, как же ты допустила такое? Тебе ведь известно, что я тебя не убивал. Только ты можешь подтвердить, что я был тебе лучшим другом, что желал тебе только счастья... Надеюсь, ты желала мне того же...»

Он встал, потянулся и, остро осознав, что пробежка по Центральному парку ему не светит, как и пробежка вообще, снова опустился на нижнюю койку двухъярусной кровати, размышляя, как ему теперь все это пережить. С такими мыслями он спрятал лицо в ладони и несколько минут рыдал, мучительно вздрагивая всем телом, пока, наконец, не обессилел и не лег навзничь.

«Мне необходимо собраться с духом, — думал он. — Если мне и суждено выбраться отсюда, то лишь доказав обман Истона. Даже не верится, что сейчас он где-то поблизости, в этом же здании. Вот кому здесь подходящее место. Истону, но только не мне...»

После оглашения вердикта, когда Олдрича поместили в камеру временного содержания, примыкавшую к залу суда, Ричард Мур явился с ним переговорить. Он, как мог, утешал подзащитного, убеждая, что надо подать апелляцию сразу после вынесения приговора.

— А пока я должен находиться под одной крышей с этим мерзавцем? — спросил Олдрич.

— Судья Стивенс только что отдал распоряжение о вашем раздельном содержании, — ответил Ричард, — поэтому в тюрьме вы с Истоном не столкнетесь. К тому же он тут не задержится. Судья вынесет Джимми приговор уже в понедельник, после обеда. В ближайшую пару недель его переведут из окружной тюрьмы в одну из тюрем штата.

«И прекрасно, — сказал себе Олдрич, взбешенный потерями, на которые обрек его Истон. — Иначе, дай мне волю, я бы, чего доброго, прикончил его!»

Заскрежетал дверной засов, и охранник сообщил:

— Ваш завтрак, Олдрич. Возьмите.

В полтретьего того же дня на пороге камеры Олдрича возник Ричард Мур в сопровождении судебного пристава. Грег взглянул на Мура с удивлением: сегодня он не ждал своего адвоката. Ему сразу стало ясно, что наметились какие-то положительные сдвиги.

Ричард не стал ходить вокруг да около.

— Грег, сейчас я присутствовал при вынесении приговора Истону. Помнится, я предрекал, что все пройдет благопристойно и без лишнего шума. Я ожидал стандартной процедуры: краткие комментарии защитника и обвинителя, а следом обязательно — речь этого притворщика о том, как он намерен в дальнейшем взяться за ум. Но все, как ни странно, сложилось иначе.

Олдрич слушал, опасаясь даже малейшую надежду допустить в сердце, а Мур между тем описывал ему недавние события в зале суда.

— Можно не сомневаться в том, что Эмили Уоллес проглотила очень горькую пилюлю. Когда Истон пригрозил, что ему есть о чем порассказать, думаю, мысли у нее возникли не самые радужные! Она увидела, что за негодяй и пустобрех ее свидетель. Это поняли и все репортеры в зале. Полагаю, завтра мы найдем в газетах тому подтверждение. Если даже Уоллес не хочет продолжать расследование по доброй воле, то публикации заставят ее изменить мнение.

Затем, увидев страдание в глазах своего подзащитного, Мур решил все же сообщить ему о вознаграждении, назначенном Майклом