Читаем Вожди СССР полностью

В записной книжке Брежнев пометил телефон Николая Герасимовича Кузнецова. Причем не номер вертушки, аппарата правительственной связи, положенной высшим чиновникам, а городской — К-5-24-80. Вчерашнему секретарю ЦК неоткуда было позвонить министру по прямому правительственному телефону, по которому между собой беседовали высшие чиновники.

Но это еще полбеды! Буквально через десять дней Военно-морское министерство слили с Военным в единое Министерство обороны, которое существует и по сей день. Соединили и политорганы. Брежнев вообще остался без работы. Вот тогда он и свалился. Подвели сразу и сердце, и сосуды ног — болезнь, от которой часто страдают курильщики.

За год до этого, весной 1952 года, когда Брежнев руководил Молдавией, у него уже случился инфаркт миокарда. Он проснулся утром с сильной болью в груди. Его срочно госпитализировали. Месяц лежал в больнице.

В протоколе заседания политбюро записали: «Предоставить первому секретарю ЦК КП(б) Молдавии Брежневу Л. И. полуторамесячный отпуск с 20 июня 1952 года для лечения». Его доставили в подмосковную Барвиху, самый комфортабельный и престижный санаторий для начальства. Мягкий климат средней полосы, показанный практически при любом заболевании, большие комнаты, хорошее диетическое питание и настоящая медицина. Путевка полагалась только высшей номенклатуре.

Здесь он лечился, гулял, беседовал с другими отдыхающими, видными партийными секретарями, — пока не почувствовал себя здоровым. Хотя это потрясение не прошло бесследно. Но тогда лучше всяких лекарств его подняла на ноги неожиданная сталинская милость — избрание секретарем ЦК. Теперь, наоборот, все рухнуло.

Лежа на больничной койке, в полном отчаянии он в мае 1953 года написал слезное письмо главе правительства Маленкову:

«В связи с упразднением Главного политуправления военно-морских сил я обращаюсь к Вам, Георгий Максимилианович, с большой просьбой… Почти тридцать лет своей трудовой деятельности я связан с работой в народном хозяйстве. С 1936 года на советской и партийной работе. Люблю эту работу, она для меня вторая жизнь…

Мне трудно менять характер работы или приобретать новую специальность теперь, когда возраст приближается к 50 годам, а здоровье нарушено двумя серьезными заболеваниями — инфаркт миокарда и эндортернит (слово «эндартериит», серьезное заболевание ног, Брежнев не смог написать правильно. — Л. М.). Прошу Вас, Георгий Максимилианович, направить меня на работу в парторганизацию Украины. Если я допускал в работе какие-либо недостатки или ошибки, прошу их мне простить».

Маленков послание переадресовал Никите Сергеевичу, который как раз неплохо знал Брежнева по Украине. На письме сохранилась пометка: «Хрущев ознакомился». Ни Маленков, ни Хрущев на слезную мольбу Леонида Ильича не откликнулись.

Брежневу предложили должность заместителя начальника Главного политического управления Советской армии и Военно-Морского Флота. Он еще лежал в больнице, а приказом нового министра обороны маршала Николая Александровича Булганина его вернули в кадры вооруженных сил. В порядке компенсации повысили в звании: из генерал-майоров произвели в генерал-лейтенанты.

Многих других советских чиновников крушение карьеры ломало. Но не Брежнева. Он прошел такую жизненную школу, с таким трудом годами карабкался вверх по этой лестнице… Неужели позволит себе рухнуть на дно?..

Символическое свидетельство служебного крушения Брежнева — выписанный ему мандат на районную партийную конференцию Киевского района Москвы. Еще недавно от него зависела судьба страны. А теперь он мог только поднять руку за избрание районного начальства.

Всю жизнь Леонид Ильич делал записи, вел что-то вроде дневника. С горечью и обидой пометил в записной книжке:

«Как легко с величайших вершин столкнуть человека в бездну глубочайшего горя!»

Подчеркнул. И с надеждой добавил: «Время все исцеляет».

Он ожидал сигнала сверху, надеялся, что недавние соратники вспомнят о нем, позовут назад, что-то предложат. Всякий раз с надеждой снимал трубку вертушки. Разочарованно записал в дневнике:

«Позвонил Николай Александрович, сказал: “не робей, тебе со мной будет хорошо, приходи” и т. д. Но на этом дело и закончилось».

Николай Александрович — это Булганин, который после смерти Сталина и всех кадровых перемен стал для Брежнева высшим начальником.

Из всех сталинских соратников Булганин, пожалуй, запомнился меньше других, хотя этот благообразный господин с бородкой был в какой-то момент едва ли не ближайшим к Сталину человеком. После смерти вождя Булганин — министр обороны, первый заместитель главы правительства и член президиума ЦК. Но Николай Александрович, гедонист, поклонник красивых женщин и ценитель хороших вин, был человеком нерешительным и в политике робким. Карьера его окажется недолгой — его съедят более зубастые товарищи. Так что к лучшему, что Брежнев не оказался в его окружении.

Леонид Ильич в ГлавПУРе тосковал. Служба эта ему не нравилась, ездить по частям он не любил, армейская жизнь его не интересовала.