Читаем Вожди СССР полностью

Брежнев был внимателен к первым секретарям обкомов, крайкомов, национальных республик. Не жалел времени на телефонные звонки. Один из дежурных в приемной генерального рассказывал, как Брежнев частенько говорил:

— Что-то я давно с таким-то не беседовал. Соедини.

Даже в отпуске два-три часа в день сидел у аппарата ВЧ, разговаривал с секретарями обкомов, расспрашивал о нуждах и проблемах. Первые секретари были главной опорой режима. От них зависел и генеральный. Первые секретари встречались между собой в Москве на сессиях Верховного Совета и пленумах ЦК, общались в номерах гостиницы «Москва», собирались по группам, обсуждали ситуацию, помогали друг другу.

Первый секретарь обкома мог рассчитывать на особое внимание руководства партии. Брежнев понимал, как важно первому секретарю обкома, вернувшись домой, со значением произнести: «Я разговаривал с генеральным. Леонид Ильич сказал мне…»

«Брежнев принимал “нашего брата” охотно, нередко допоздна, до одиннадцати-двенадцати ночи, — вспоминал бывший первый секретарь Томского обкома Егор Кузьмич Лигачев. — Иногда принимал группами, тогда мы рассаживались в его кабинете кто где мог, если не хватало мест — садились на подоконник».

Леонид Ильич неуклонно проводил в жизнь то, что считал правильным. У него был твердый характер. Но не позволял себе рискованных шагов, не спешил. Вел себя осторожно и предпочитал сложный вопрос отложить. Он был разумным человеком, избегал крайностей. Как бы на него ни жали, если ему что-то было не ясно, если сомневался, говорил:

— Отложим, мне надо посоветоваться.

Действительно советовался с теми, кому доверял, интересовался реакцией других членов политбюро. Перед важным решением их обзванивал. Добившись поддержки, Брежнев приходил на заседание и веско говорил:

— Мы посоветовались и думаем, что надо действовать так-то и так-то.

И его люди дружно подхватывали:

— Правильно, Леонид Ильич.

С годами Брежнев отработал технологию избавления от тех членов политбюро, которые с ним не соглашались.

Перед очередным пленумом ЦК генеральный секретарь внезапно уединялся с тем, с кем хотел расстаться, и просил подать заявление об уходе на пенсию. Брежнев убрал всех, кто мог составить ему конкуренцию.

Леонид Ильич занимал должность, на которой почти ни в чем не знал отказа. Немногие способны выдержать испытание той абсолютной властью, которой он был наделен. Возможность единолично управлять огромной страной и исполнить почти любую мечту, конечно же, развращает.

Он и воспринимал себя как небожителя. Перестал интересоваться настроениями в обществе, отношением к нему людей. Первые годы Брежнев запрещал останавливать из-за него уличное движение. А потом как-то недовольно сказал охраннику:

— Ну подождут немного, ничего не случится. Что же, генсек должен ждать?

Маршал Кирилл Семенович Москаленко, главный инспектор Министерства обороны и сослуживец Брежнева в военные годы, месяц не мог не только добиться приема у генсека, но даже дозвониться до него. Во время праздника на трибуне Мавзолея маршал пожаловался Брежневу, что ему никак не удается доложить ему о крупных недостатках в системе противовоздушной обороны страны.

— Меня надо жалеть, — недовольно ответил Брежнев.

Леонид Ильич уверился, что он один тащит на себе огромный воз, а соратники бездельничают. У него возникло стойкое нежелание заниматься делами. Раздражался, когда от него требовали решений. Ни с кем не хотел общаться. Считал справедливым вознаградить себя за все тяготы юности и молодости. Генеральный желал слышать только дифирамбы. И окружающие это знали.

Посол во Франции Степан Васильевич Червоненко, старый знакомый еще по Украине, писал из Парижа:

«Дорогой Леонид Ильич!

Хотели бы Вам сказать, что не только мы, советские люди, но и все прогрессивное человечество планеты живем под впечатлением XXVI съезда КПСС, архитектором и творцом которого являетесь Вы. В глубоком и содержательном Вашем докладе на съезде мы находим ответы на самые жгучие вопросы современности. Просим Вас передать наши поздравления и самые добрые пожелания глубокоуважаемой Виктории Петровне…»

Подчиненные и старые знакомые не упускали случая выразить свое восхищение его заслугами. Давняя подруга семьи в марте 1973 года презентовала Брежневу стихотворение собственного сочинения:

Ты, Генеральный партии народа, Своей душой и помыслами чист. В одном строю с народом все невзгоды Прошел, как настоящий коммунист. Без суеты, без шума и без треска, Без ложных обещаний, без прикрас Ведешь страну ты с Ильичевским блеском. И без ошибок точно целит глаз.

Становишься сильнее год за годом, Друзей все больше преданных кругом. От партии ты говоришь с народом, А от народа говоришь с врагом.

Потеряв с годами интерес к делам страны, Леонид Ильич оставался внимателен к окружающим, рядовым работникам, которых другие номенклатурные начальники не замечали. Весь персонал знал по имени — охранников, поваров, официанток.