Читаем Вотыты полностью

Пришлось потрепать его еще по волосам, чтобы сосредоточился где был, а не куда его там унесло.

– Ты пр-р-равир-р-рьно им все сказар-р-р, я ср-р-рышар-р-р!

– А лучше бы не слышал, – Киринн посмотрел Мидиру прямо в глаза, одним этим взглядом порождая стыд. – Мой уважаемый волчонок, что вы тут забыли, а? Не стыдно преследовать взрослых с их взрослыми жестокими делами? Подслушивать и подглядывать что-то, не предназначающееся для маленьких мохнатых ушей?

– Эй! У меня не мохнатые уши! – но на всякий случай Мидир за них схватился, проверить.

– Конечно, не мохнатые, от таких разговоров любой мех облезет, – Киринн скривился, будто откусил кислую жёлтую штуку, что подсовывал иногда Воган. – Впредь, пожалуйста, от преследования воздержитесь. Дороги начальника стражи бывают разными, не всегда мирными.

– Так и я, и я не мир-р-рный вор-р-рчонок! Я умею ср-р-ражаться! И смогу помочь! Тут ведь помог! – Мидир приосанился, напоминая, кто тут великолепный принц. – Кстати, Кир-р-ринн, а что они пр-р-ро пожир-р-ратер-р-ря мир-р-ров говор-р-рир-р-ри? Они сказар-р-ри, это вор-р-рчонок папин, но у папы тор-р-рько два вор-р-рчонка, я и Мэр-р-рвин, а мы ни от чего такого бор-р-рьшого не откусываем, я бы знар-р-р!

Против ожиданий перевод темы не очень-то помог, Киринн опять нахмурился, теперь отчётливо, продолжая смотреть Мидиру в глаза, стало как-то неприятно.

– В том числе поэтому, мой принц, не стоит таскаться за взрослыми по всяким взрослым делам! – пересадил поудобнее, прижал крепче, они как раз выходили под последней аркой белой усадьбы, похожей на крепость. – Тема это грустная, она ещё всплывёт как-нибудь, когда повзрослеете, там и поспрашиваете других, менее глупых взрослых.

– Ты не гр-р-рупый! – возмущение было так велико, что воздуха перестало хватать, Мидир аж задохнулся и забыл всю остальную фразу вместе с убежавшим дыханием. – Как ты можешь?!

И воздел руки так, как обычно делала это мама, когда отчитывала папу или Мэрвина, получалось у нее всегда красиво, но делала она это редко. Обычно мама брала другим – расстраивалась так, что сразу все самому хотелось исправить.

У Киринна жест ожидаемой реакции в виде раскаяния или возмущения не вызвал. Громадный белый волк только ухнул как будто филин, потом ещё раз, а потом озадаченный Мидир понял, что над ним смеются!

– Эй! Так нер-р-рьзя! Ты что это, надо мной смеяр-р-рся?! – толкнул взрослого в плечо, но доспехи, конечно, украли весь удар. – Так нечестно!

– Нечестно от нянек сбегать, мой уважаемый волчонок, – пошли по улице, Киринн перестал пригибать голову и засиял серо-голубыми глазами, как звёздами, что сейчас усыпали все небо. – А если вас хватятся, принц? То-то же!

Стоило Мидиру чуть убавить бдительность, как взрослый поддел его за нос.

– Я все р-р-равно тебе помог! – в отместку волчонок опять ухватился за белые волосы волка, чуть дёрнул, чтобы обозначить свое неудовольствие, но не больно. – А ты небр-р-рагодар-р-рный! Вот выр-р-расту, пр-р-рикажу тебе ср-р-радкого не давать! На обед!

– Ужасно, – и Киринн опять подозрительно ухнул. – Я трепещу, мой принц, но нужно вернуть вас в постель, покуда кто-нибудь не хватился. Сможете спрятаться под мой плащ? Чтобы стража не заметила нашу совместную прогулку?

– Спр-р-рашиваешь! Я все могу! – Мидир приосанился гордо. – Я такой!

– Не сомневался никогда, – пробормотал коварный взрослый и набросил на всего Мидира полу плаща!

– Эй! Стр-р-ража ещё дар-р-реко!

Тряпка, будто нарочно, лишь запутывалась больше, не выпуская Мидира из душных объятий.

– Напоминаю, мой уважаемый волчонок, что плащи не разговаривают, – прошептал Киринн прямо в ухо, отчего Мидир поежился.

Рядом раздались голоса, и Мидиру пришлось действительно затихнуть, позволяя Киринну пронести себя тайно. Прижиматься к чужим доспехам было уютно, под плащом – тепло и темно, Мидир сам не заметил, как начал задремывать. Волчонок спохватился только тогда, когда его уже опускали прямо в постель.

– Эй, эй, нет, ты еще дор-р-ржен мне все р-р-рассказать! Что там быр-р-ро-то? – возмутиться убедительно почему-то тоже не получалось, Киринн только улыбался.

– Спите, мой принц, спите легко и спокойно, всех, кого вы могли сегодня спасти, вы точно спасли, оставьте мне хоть чуть-чуть заслуг, – раскатистый низкий голос убаюкивал, несмотря на отчаянное нежелание Мидира. – Вы сегодня видели на редкость разнообразные сны, так?

– Я поняр-р-р, поняр-р-р, конечно, я видер-р-р ужасный сон пр-р-ро бер-р-рых гр-р-рупых вор-р-рков, но папе это обычно неинтер-р-ресно, так что незачем…

На грани сна и яви Мидиру показалось, что его еще раз обняли и, может, даже поцеловали, но поручиться он бы не смог, зато спалось действительно крепко и сладко.