Читаем Вотъ Вамъ молотъ полностью

А отстреливалось много: Хон Гёнхо по моей просьбе для охраны концессии набрал четыре тысячи человек (в основном — отставных солдат), каждому вручил древнюю китайскую винтовку австрийского производства и начал усиленно их обучать пользоваться полученным оружием. Учились старательно: ведь за это их кормили, поили, одевали-обували — причем вместе с семьями. Хотя и семьи балластом не были, потому что там же — в районе учебного полигона, устроенного за озером Болонь — активно работали на огородах. Так что эта охрана уже с осени перейдет на самообеспечение (ну, кроме боеприпасов) и даже — судя по внешнему виду огородов — кое-что из затраченных четыреста тысяч вернёт…

Впрочем, любой бизнес требует сначала что-нибудь вложить — и только потом начнет приносить прибыль. Взять, к примеру, угольные копи в Анджу: в каждой отбойном молотке, который был сделан для шахты, только алюминия на шестьдесят рублей. Но первые десять отбойников добрались до шахты еще в марте — а теперь каждый из них честно выдавал на-гора по сто с лишним тонн уголька в сутки. Учитывая, что тонна угля в Чемульпо, куда направлялся уголек (за вычетом "Порт-Артурской" квоты) продавалась примерно по двенадцать рублей, выходило что молоток окупался за день, причем вместе со всеми шлангами и компрессорами, а так же вместе с касками и электрическими фонарями для рабочих. Гёнхо поначалу не мог понять, зачем к молотку создавать специальную бригаду из восьми человек — как и почему бригада эта должна работать всего шесть часов в день. Но только так молоток может стучать без перерыва, а разница в производительности между кайлом и отбойником слишком велика, чтобы это игнорировать…

Хотя народ у него и кайлом махал массово: чудо технологий — это только для качественного продукта, а новые забои готовить пока можно и по старинке. Сотня новых отбойников конечно в десять раз добычу угля не увеличат, просто подготовка пойдет с меньшими затратами человеческих сил. Планы были выйти к началу следующего года на производительность в два миллиона тонн ежегодно, но это уж — как получится.

Все-таки имя — по крайней мере тут, "на Востоке" — само по себе капитал. Вот взять простое имя "Хон"… ладно, фамилию "Хон". Парню чуть за четверть века, а под его руководством спокойно работают и сорока-пятидесятилетние вовсе не мужики от сохи, а вполне себе высокопоставленные офицеры бывшей армии. Для них "Хон" — это власть, правильная власть, власть по умолчанию. Я поговорил с одним из таких "бывших", бывшим, между прочим, корейским полковником. И он мне совершенно серьезно сообщил (в рамках "просвещения малограмотного иностранца") что вон тот мальчишка — наследник военачальников, а некто Коджон — он, конечно, король, но власти у него, к сожалению, нет…

Если же у человека власть есть, то и отставному офицеру незазорно у этого человека на шахте управляться. Машины осваивать, чинить при необходимости. И распространять эту власть дальше, нести ее, так сказать, в массы… Собственно поэтому-то новое шахтное оборудование (отбойники и компрессоры) у меня принимал как раз этот экс-полковник.

Так как других дел у меня в Корее не было, из Анджу я вернулся во Владивосток — где дел было просто завались. Ну не то, чтобы очень "завались", просто неожиданно появилось совершенно новое, причем очень перспективное дело. Херувимов совершенно случайно нашел очень интересного человечка и сосватал его ко мне.

Матти Ярвинен попался Леониду Валерьевичу действительно случайно, так как учился он не в России и в "гильдии российских инженеров" тоже не значился, поскольку ни разу ещё не поработал. Из-за кризиса работу не нашёл, и кто-то из его приятелей его к Херувимову и послал. Интересен же он был тем, что еще во время обучения в Швеции спроектировал весьма неплохой траулер. Небольшой, но зато и недорогой, так что судно по его проекту уже делалось на нескольких шведских верфях. Принципиальным отличием проекта Матти от конкурентов являлся стальной набор корпуса — при том, что все остальное было деревянным — но за счёт стального набора трюм у судна получился чуть ли не вдвое больше, чем у "одноклассников".

Поскольку Леонид Валерьевич был в курсе почти всех моих нужд в части специалистов, он сманил финна на три работы сразу. Первой было проектирование нового траулера, уже с бензиновым двигателем. Второй работёнкой стало строительство завода по выпуску этих траулеров (ну и прочих разных корабликов, по мере их появления в списках необходимого). Третье же задание заключалось в руководстве выстроенным заводом. На "уточнение" деталей каждого задания мы потратили почти два дня, но, думаю, новый судостроитель корпорации Волкова задачами проникся. Вопросов он, конечно, много задавал, но в том, что дело будет сделано, меня убедил один из последних:

— Господин Волков, а если я выбирал мастером на завод моего отца, это будет считать нарушением, как Вы называете, служебной этики?