Я судорожно пробежал глазами по тексту, объясняющему рисунок:

Сбившись с курса, мы оказались со всех сторон зажаты льдом. Мои люди требуют, чтобы мы повернули на юг. Они боятся застрять здесь на всю зиму. И тем не менее я иду вперед.

Лед наступает, и мы уже окружены. Мои люди боятся. Полнолуние – невозможно спать, я брожу по палубе. Луна светит ярко, и вот передо мной необычное зрелище. Я вижу их четко, как днем. Маленький человек в шкурах и медведь. Они стоят па льду нос к носу. Я в ужасе; медведь явно вот-вот проглотит человека. Как-то я охотился на медведя: не бывает врага сильнее. Но вот что странно: медведь не съел человека! Кажется, они смотрят друг другу в глаза, словно они кровные братья. У меня волосы на голове зашевелились, я зову людей, чтобы удостовериться, что мне не почудилось. Но, похоже, звук моего голоса долетел по морю и льду до берега, потому что медведь и человек посмотрели в мою сторону, а потом отвернулись, как будто недовольные, что им мешают, и быстро пошли по льду. К тому времени, когда мои ребята продрали глаза, их уже и след простыл.

Повествование внезапно обрывалось. В последнем предложении говорилось, что только Орм и двое его матросов выжили в этом путешествии.

Я смотрел на синюю полоску света на пергаменте. Сердце учащенно билось в груди, и я вдруг понял, что кто-то стоит рядом. Я повернул голову, но никого не увидел. Но она там была. Роуз. Я был точно уверен, что это она. Я чувствовал ее запах и даже ее нежное прикосновение к моей руке. На ней были меховые варежки. Я закрыл глаза.

– Роуз? – прошептал я.

И четко услышал, как Роуз сказала в ответ:

– Недди!

Возможно, она была испугана, я не знал. И вдруг я «увидел» ее, хотя глаза мои были закрыты.

– Роуз, – позвал я снова.

Я хотел, чтобы она рассказала мне, где она и сделала ли то, что хотела. А больше всего мне хотелось услышать, что она возвращается домой. Я сосредоточился всеми силами на ее мягком прикосновении и мысленно упрашивал сестру поговорить со мной.

– Недди, – снова сказала она.

Теперь я расслышал, что в голосе у нее был страх. И вдруг почувствовал, как ее прикосновение исчезает.

– Роуз! – закричал я, вскакивая на ноги.

Люди в читальне подняли головы и посмотрели на меня. Они, должно быть, подумали, что я спятил, видя, как я, словно слепой, ощупывал пустоту рядом с собой.

Но все было бесполезно. Она исчезла.

Роуз

Все происходило очень быстро. Я лежала, уставившись на зверя. Подумала о Недди. Потом о моем белом медведе. Вдруг я услышала голос Мальмо. Она пела. И я скорее почувствовала, чем увидела, как она обошла мое распростертое тело и встала напротив медведя.

Медведь отвлекся от меня и взглянул на Мальмо. Она поймала его взгляд и не отпустила. Напевая песню, она начала отходить от меня. Медведь, не спуская взгляда с Мальмо, пошел за ней.

Я изумленно смотрела на них. Когда они отошли на приличное расстояние, Мальмо остановилась. Они спокойно смотрели друг на друга – глаза в глаза. Можно было подумать, что они разговаривают.

В конце концов Мальмо кивнула, медведь развернулся и побрел прочь – туда, откуда мы пришли.

Мальмо вернулась ко мне и опустилась на колени. Развязала котомку, вытащила что-то и приложила к ране у меня на лице.

Я посмотрела на красное пятно па льду. Кровь уже замерзла.

– Наверное, останется маленький шрам. Держи. – Мальмо протянула мне платок. Потом достала из рюкзака костяную коробочку, сняла варежки и, обмакнув палец в мазь из коробочки, смазала рану. Сначала ее жгло, но постепенно боль улеглась.

– Ты можешь идти дальше?

– Да, – сказала я, хотя голова у меня кружилась.

Мальмо села рядом со мной.

– Давай немного подождем, – предложила она.

– Как… Что ты с ним сделала?

– Медведь был голоден, – объяснила Мальмо, – и я рассказала ему про тюленью прорубь, которую мы нашли. Может, ему повезет.

– Ты говорила с ним? – удивилась я.

– Мы говорили не словами. Я спросила его, не слыхал ли он о твоем медведе.

У меня сердце подпрыгнуло в груди.

– А он?

Мальмо кивнула:

– Он знает о медведе-человеке. Так они его называют.