Как только они миновали полуразрушенную сторожку, которая теперь служила скорее воротами, чем какой-либо надежной защитой, Катон перешел на рысь, стремясь дистанцироваться от едкого запаха гари, перекрывающего зловоние нечистот и других городских запахов. Небо было ясным и обещало хороший день. Солнце светило на яркую зеленую листву и золотые поля зерновых культур и пастбища. Многие фермы вдоль дороги в Камулодунум, казалось, были заброшены, но некоторые люди все еще работали в своих небольших хозяйствах, не обращая внимания на надвигающуюся опасность. На мгновение воображение Катона накрыло мирную сельскую идиллию столбами дыма над сожженными виллами и фермами римских поселенцев, чьи тела лежали разбросанными по земле вслед за мстительной ордой мятежных бриттов. Он снова почувствовал прилив горькой ярости, направленный на Дециана, который так много сделал, чтобы спровоцировать кризис. Сколько крови было на руках этого человека? Сколько еще будет? В какой-то момент его должна настигнуть расплата. Но какое наказание могло сравниться со штормвой волной смертей и разрушений, которую Дециан обрушил на провинцию?

Заставив себя отбросить подобные размышления, он сосредоточил свои мысли на стоящей перед ним задаче.

— Туберон!

— Префект?

— Я хочу, чтобы колонна сомкнулась потеснее. И скажи людям, чтобы они смотрели в оба и были начеку. Враг поблизости.

ГЛАВА XV

Катон подсчитал, что к полудню они преодолели километров двадцать и приказал остановиться в одной из таверн-гостиниц, стоявших вдоль дороги в Камулодунум. Владелец уже покинул помещение, но по какой-то привычке оставил все в аккуратном порядке, как будто надеялся вернуться, как только восстание закончится, и возобновить дела с того места, где он остановился. На полках за прилавком стояли дешевые чашки и миски из самосской глины, а столы и скамейки были аккуратно выровнены внутри и под навесом, выходящим на дорогу. Низкорослая виноградная лоза с трудом прижилась среди деревянных решеток, дававших тень покупателям. В кладовой находились шесть больших винных амфор и запасы муки, ячменя, сыра и колбасных изделий. Единственным признаком того, что жители в спешке уехали, был пустой сейф в углу кладовой, где трактирщик хранил свои доходы, а также открытый сундук для одежды и незаправленная кровать в двух комнатах в задней части дома с видом на пустые конюшни.

Оторвав кусок мяса от полоски сушеной говядины, Катон вышел из здания и тихо заговорил с Тубероном. — Заведение хорошо укомплектовано. Пусть часть людей достанет еду и раздаст ее по колонне. Еще есть вино. Убедись, что опцион не позволит нашим людям добраться до него. Им также не следует прикарманивать личные вещи.

— Лучше если они окажутся у наших ребят, чем попадут в руки врага, который разграбит здесь все подчистую.

— Лучше пусть враги напьются до бесчувствия и раздерутся друг с другом за добычу, чем наши парни, центурион. В любом случае, нам нужны ясные головы, если мы хотим обнаружить повстанцев и уйти без каких-либо проблем. Если какой-нибудь дурак напьется и упадет с седла, мы оставим его там, где он лежит, и позволим ему рискнуть в драке с приспешниками Боудикки. Убедись, что все это понимают. Я не буду рисковать жизнями, чтобы прикрыть глупость и жадность кого-либо из наших.

— Да, господин, — Туберон на мгновение заколебался. — Мне кажется странным, что мы еще не видели ни одного из бриттов.

— Действительно, — Катон взглянул на восток, где дорога поднималась на невысокий холм и исчезала. Он ожидал встретить, по крайней мере, несколько небольших групп мародеров перед колонной повстанцев, стремящихся получить максимальную выгоду от легкой добычи, прежде чем орда обрушится на фермы и виллы на их пути. Он заметил несколько отдаленных столбов дыма на востоке, но ничего настолько близкого, чтобы вызвать беспокойство. — Где их разведчики?

Взгляд Туберона скользнул по опушке леса менее чем в двух километрах к северу от дороги. — Мне не хотелось бы думать, что нас заманили в ловушку, господин.

— Я бы тоже, — Катон сделал пренебрежительный жест. — Позаботься о еде, центурион.

Когда Туберон ушел, Катон откусил твердую полоску вяленого мяса и оторвал еще один кусок, осматривая окрестности. В окружающем ландшафте не было видно никого. Даже в скоплении туземных хижин рядом с небольшой виллой к югу от дороги. «Это может быть ловушкой», — признал он. Враг мог смотреть на него из леса, ожидая, пока небольшая конная колонна двинется дальше, прежде чем отрезать им путь отхода. Пришло время разделить когорту на турмы, чтобы рассредоточиться по ходу движения и предотвратить риск засады. Как только люди и лошади отдохнут и будут готовы продолжить движение.

Он проглотил размягченный кусок мяса и отбросил остаток полоски в сторону. Есть было слишком тяжело, и у него болела челюсть. Повернувшись к гостинице, он взглянул в сторону хребта и остановился на полпути. Было ли это его утомленное воображение или легкая дымка, окутывающая горизонт? Он прикрыл глаза и еще мгновение смотрел, прежде чем шагнуть обратно к своему скакуну.