Читаем Восприятие мира у детей полностью

Как раз в попытках изучить целостное развитие понятия двойственности мы привели в § 2 главы IV лишь индивидуальные детские убеждения, то есть убеждения, на которые не действует ни влияние взрослых, ни общение с другими детьми.

Но очевидно, что изучение понятия двойственности на расстоянии желательно дополнить полноценным исследованием устройства социальных магических убеждений у детей. По Мейерсону, именно с этого следовало бы начать психологический анализ магии как таковой. Мы же, напротив, полагаем, что такое исследование должно быть связано с изучением индивидуальной действенности.

За отсутствием подобных работ о детях в примитивных обществах или детских объединениях в цивилизованных обществах остается предположить, исходя из материалов, собранных для § 2 главы IV, что суть детской социальной магии – закрепить убеждение в действенности, закрепить, само собой, тем прочнее, что ребенок благодаря этому начинает воспринимать социальные убеждения и практики взрослых.

Приведем пример. Молодой человек, рассказавший нам о своем способе играть в шарики (с. 148), вспоминает следующий случай. У них с друзьями, хотя все они протестанты, был обычай перед броском чертить на шариках крест, чтобы они попали в цель. Насколько он помнит, этот обычай родился из простого игрового подражания, но постепенно стал ритуалом, который все заставляли себя соблюдать, потому что считали действенным. У молодого человека есть ощущение, что подобные практики были значительно богаче и сложнее, но он запомнил лишь один элемент.

Ясно, что из одного частного случая, подобного этому, мы ничего извлечь не можем. Оставляя вопрос открытым, повторим, что наш термин «магия» в отношении описанных индивидуальных убеждений имеет единственную цель – способствовать исследованию плавного перехода от понятия действенности, связанного с этими убеждениями, к понятиям, связанным с собственно социальными магическими ритуалами. Не считая вопроса терминологии и сопутствующей рабочей гипотезы, мы во всем солидарны с И. Мейерсоном. В особенности мы настаиваем, как и он, на различении, во-первых, веры в действенность как таковой (индивидуальной, как мы видели в § 2 главы IV, или социальной), во-вторых, простых способов защиты, направленных на снятие психологического напряжения, и в-третьих, чисто феноменологических форм причинности, основанных на логической или временной последовательности.