Читаем Воспоминания (1915–1917). Том 3 полностью

Приказ № 978 3-му Сибирскому армейскому корпусу

Действующая армия

Знакомясь с постановлениями войсковых комитетов вверенного мне корпуса, а также и беседуя с представителями частей, я не мог не обратить внимания на неправильное понимание некоторыми частями и отдельными лицами вопросов об отдании чести, отмененной Приказом по армии и флоту от 11 мая с.г. п. 12 и отданием воинских почестей, не отмененных и подтвержденных в декларации Временного правительства от 7 марта с.г. в положении об основных правах военнослужащих, объявленных в приказе по армии и флоту от 1 мая с.г. за № 8 в применении к п. 12 этого приказа.

Смешение двух пониманий отдания чести и отдание воинских почестей может повести к ряду нежелательных недоразумений. Поэтому я считаю долгом разъяснить по войскам вверенного мне корпуса, что под отданием воинских почестей командами и частями следует подразумевать команду «на караул», подаваемую во всех случаях, предусмотренных строевым уставом пехотной службы: для встречи начальника, производящего смотр, выносе и относе знамен и уставом гарнизонной службы при смене караулов, вызове караулов для отдания почестей лицам, коим это положено, так и духовным и погребальным процессиям, а также и в правилах, предусмотренных в том же уставе о почетных караулах».

Успокоясь несколько после инцидентов в 32-м полку и полках 17-й Сибирской дивизии, я получил донесение о новой неприятности в 25-м Сибирском полку, где соединенное заседание полкового, ротных и командных комитетов вынесло постановление о немедленном удалении командира полка Данишевского[829], основанное на голословных обвинениях его в нежелании работать с выборными организациями. Это известие меня совсем сразило – полковник Данишевский был выдающимся командиром полка, офицером беззаветной храбрости, имел орден Св. Георгия 4-й степени. Потеря такого командира для боевой службы корпуса была невознаградимая. Оставаться ему в полку, конечно, было бесполезно после нанесенного ему оскорбления, и т. к. он, по кресту Св. Георгия, имел право на отпуск, то я ему разрешил 2-х месячный отпуск с сохранением содержания, а там видно будет. Копию протокола собрания я препроводил в штаб армии и комиссару армии, прося его назначить расследование своей властью. Выполнив это, я сел верхом и поехал в 25-й полк к Данишевскому, выразить ему сочувствие по поводу нанесенного ему оскорбления и возмущение поступку представителей полка.

Вернувшись, я отдал по корпусу следующий приказ:

«Командующий 7-й Сибирской стрелковой дивизией при надписи от 17 сего октября представил мне рапорт командира 25-го Сибирского стрелкового полка генерала-лейтенанта Кондратенко, от 16-го общего заседания полкового, ротных и командных комитетов того же полка.

Ознакомившись с содержанием означенного протокола, я не мог, при всем моем уважении к войсковым организациям, не придти к грустному размышлению о том, с какой легкостью полковым комитетом вынесено столь серьезное постановление, как удаление командира полка.

Забыта вся выдающаяся боевая служба командира полка, забыта пролитая им два раза кровь за спасение родины, забыт и орден Св. Георгия, украшающий его грудь, свидетельствующий об его беззаветной службе.

Разрешив полковнику Данишевскому двухмесячный отпуск, приво на каковой ему дает орден св. Георгия, я не считаю возможным оставить подобный случай особой важности без расследования и вхожу к командарму с ходатайством просить комиссарма-2 назначить по сему случаю расследование».