Читаем Воспоминания (1865–1904) полностью

В середине апреля через Москву проследовали герои моряки с «Варяга» и «Корейца» во главе с их командирами флигель-адъютантом Рудневым и капитаном 2-го ранга Беляевым.

Великий князь их чествовал завтраком, а вечером 14 апреля состоялось их чествование в английском клубе. Оваций им было без конца.

На другой день они уехали в Петербург, и 16 апреля государь произвел им смотр на площади у Зимнего дворца.

В конце апреля, с объявлением мобилизации 17-го армейского корпуса, барон Бильдерлинг как командир этого корпуса принужден был просить ходатайства о сложении с него обязанностей по должности председателя попечительства. Для меня уход Бильдерлинга был большим горем – я привык с ним работать, у нас никогда никаких недоразумений не было, работалось мне легко и радостно, мы во всем сходились и понимали друг друга. В ответ на ходатайство Бильдерлинга великий князь Сергей Александрович обратился к нему со следующим рескриптом. <…>

По получении этого рескрипта барон А. А. Бильдерлинг передал исполнение обязанностей мне, как своему товарищу, обратившись со следующим прощальным предписанием по Попечительству. <…>[653]

19 мая в помещении канцелярии состоялось прощание барона А. А. Бильдерлинга с членами комитета и заведующими учреждениями. В 4 часа дня местным духовенством во главе с протоиереем Д. Покровским – представителем духовного ведомства в комитете было отслужено молебствие, после которого священник благословил барона А. А. Бильдерлинга иконою-складнем.

При этом я обратился к барону Бильдерлингу со следующими словами:

«Глубокоуважаемый, дорогой Александр Александрович, Московское столичное попечительство о народной трезвости с грустью прощается с Вами. В лице Вашем мы все теряем дорогого для нас руководителя…

…Дабы сохранить навсегда воспоминание об этих счастливых трех годах для нас под Вашим дорогим председательством, Комитет постановил сего числа избрать Вас почетным членом и поместить Ваш портрет во всех учреждениях попечительства.

Да пошлет Вам Господь успеха и здоровья в том трудном деле, куда Вы идете…»

Барон А. А. Бильдерлинг ответил краткой речью, указав, что успехи попечительства основаны на дружной работе всех его бывших сотрудников и выразил благодарность за избрание почетным членом, так как это даст ему возможность и в будущем работать на пользу дорогого для него дела.

Через две недели, 2-го июня, с воинским поездом Московско-Казанской железной дороги с товарной станции барон А. А. Бильдерлинг выехал на Дальний Восток.

Для проводов на станции собрались все члены попечительства и все служащие учреждений. При входе на платформу А. А. Бильдерлингу депутация от служащих в народных домах попечительства о народной трезвости поднесла икону и шашку. В 9-м часу вечера на станцию прибыл великий князь Сергей Александрович. Поздоровавшись со всеми и обойдя всех отъезжавших на Дальний Восток начальствующих лиц, его высочество обнял барона А. А. Бильдерлинга, пожелав всем счастливого пути, благополучия и скорого возвращения. Поезд отошел от станции при исполнении оркестрами марша и громких кликах «ура» многочисленной толпы, собравшейся проводить отъезжавших.

4 июня последовало назначение председателем попечительства генерала от инфантерии Н. М. Цеймерна. Я его совсем не знал, и поэтому опасался, как бы он не лишил меня самостоятельности в работе, к которой я привык при Бильдерлинге.

Великий князь, объявив мне о назначении Цеймерна, старался меня успокоить, обрисовав личность Цеймерна с самой симпатичной стороны. Цеймерн приехал только в августе, так что все лето я оставался во главе попечительства один.

B начале мая я сопровождал великого князя на смотры, которые делал государь войскам, отправлявшимся на Дальний Восток.

6 мая в г. Орле 2-й отдельной кавалерийской бригаде и в г. Туле 2-й бригаде 3-й пехотной дивизии, 7 мая – в г. Калуге – штабу 3-й пехотной дивизии, 1-й бригаде этой же дивизии, 3-й и 35-й летучим парковым бригадам,[654] 8 мая – в г. Рязани – штабу 35-й дивизии, 1-й бригаде этой дивизии, 1-му и 3-му дивизионам 35-й артиллерийской бригады.

Великий князь выехал со мной из Москвы 5 мая, встретил государя в Орле, а затем уже все остальное путешествие совершил в Императорском поезде, где и мне было отведено купе в вагоне государевой свиты. Верховые лошади – великого князя и моя – также были помещены в особый конский вагон при императорском поезде.

Это путешествие оставило во мне очень дорогое воспоминание, среди лиц ближайшей свиты государя было несколько моих товарищей по полку, с которыми я был очень дружен, так что все свободное время я проводил с ними. К завтраку и обеду я приглашался к высочайшему столу. Государь был ко мне очень милостив.