Б.В. Абкин, г. Подольск Московской области

От редакции

Мы публикуем лишь «крымскую» часть объемных воспоминаний В.М. Абкина. Автор писал свои мемуары не для публикации и не для обширной аудитории, поэтому в них подкупает простота изложения, почти полное отсутствие самоцензуры, акцент на трудных вопросах войны. Виктор Михайлович весьма откровенно вспоминает хаос отступления наших войск к Севастополю осенью 1941 г ., абсолютную неподготовленность и целую цепь ошибок трагически закончившейся Керченско-Феодосийской операции. Будучи в ту пору младшим командиром, автор в полной мере рассказывает о национальных проблемах в боевых частях, о катастрофическом отсутствии современного оружия, боеприпасов, продуктов, медикаментов, тыловой неразберихе. За этой неприглядной повседневностью особо выделяются жертвенность и героизм простых воинов и младшего комсостава, описанные на страницах воспоминаний. Нарисованный В.М. Абкиным образ «другой войны» существенно дополняет наши знания о событиях в Крыму в 1941-1942 гг.

Часть 1

Июнь 1941 г . выдался теплым, светлым, сухим. Самое время для отдыха. Самое время. И я числа 10-12 июня, получив путевку, выехал в Профессорский Уголок (ныне Рабочий Уголок) г. Алушты. Санаторий был недалеко от моря, стоял на горке, окруженный прекрасным парком. Большие светлые палаты на 3-4 человека, летняя столовая, киноплощадка, приличное культобслуживание и хорошее питание располагали к отдыху. Первая неделя, как правило, уходила на то, чтобы вволю выспаться. И я неукоснительно выполнял распорядок дня, в особенности «мертвый час», прихватывая даже лишку за счет полуденного чая (5 ч. вечера).

Но эта благодать продолжалась недолго. Находясь на пляже 19-20 июня, мы наблюдали передвижение военных кораблей и поняли, что происходят учения флота. Поэтому, когда 22 июня утром местные жители из обслуживающего персонала говорили о каком-то необычайном гуле, который они слышали под утро, никто на это не обратил внимания, считая, что этот гул – просто боевые учебные стрельбы флота. Все было спокойно до 10-11 ч. утра, хотя чувствовалась какая-то нервозность.

Когда по радио объявили, что в 12 ч. дня будет передано специальное правительственное сообщение, ни у кого из нас не зародилось даже сомнения в чем-то необычайном. К 12 часам все же все собрались у радиорупора. Речь т. Молотова, сообщившего о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз, произвела просто ошеломляющее впечатление. Что было делать? У каждого человека призывного возраста в военном билете лежало мобилизационное предписание. По такому предписанию я должен был явиться на второй день войны в г. Севастополь в какую-то воинскую часть. Но в первую очередь нужно было выбраться из Алушты и добраться до Симферополя.

Мы потребовали у дирекции санатория выдачи нам наших документов и вещей и отправки в Алушту. Директор или главврач (не помню, как тогда назывался глава санатория) наотрез отказался выдавать паспорта до особого распоряжения. Мы, группа молодежи, дали ему срок до двух-трех часов (после обеда) и предупредили, что примем свои меры. Собственно какие меры мы могли принять? Во всяком случае, это заставило его взяться за телефон и выяснять положение у своего начальства. После обеда мы все получили документы и вещи, а вот транспорта до Алушты так и не добились. Пришлось пешочком добираться до автостанции в Алуште. На автостанции на наши требования дать машину на Симферополь не обратили никакого внимания, заявив, что билетов нет и не будет, и чтобы добирались сами. Мы просили, чтобы нас рассаживали по 1-2 человека в проходящие, но и в этом нам не пошли навстречу. Что было делать? Не будешь же идти по горной дороге, с вещами, до Симферополя. Единственный выход – обратиться в горвоенкомат, благо он тогда находился недалеко от автостанции, на набережной. Пришли в военкомат.

Никто нас слушать не желает. К военкому не допускают – он занят. Тогда ребята поручили мне и еще двоим добраться до военкома и получить у него хоть какой-нибудь транспорт. Облеченные такими «полномочиями», мы просто ворвались в кабинет военкома, коротко изложили свою просьбу, дав понять, что срыв сроков, установленных мобпредписанием о явке в части, будет на его совести и ответственности.

Военком нам заявил, что он все понимает, но ничего практически сделать не может. У него транспорта нет, а автостанция ему не подчинена. Тогда мы ему предложили сделать отметку на мобпредписаниях о том, что отсутствие транспорта не дает нам возможности выехать из Алушты. И в этом тоже получили отказ.

Доложив ребятам о результатах переговоров с военкомом и выслушав соответствующие отклики, не подлежащие печати (а вернее, о безрезультатности таких переговоров), мы расположились во дворе военкомата, в душе надеясь на какой-то счастливый случай. Но эти надежды в течение ближайшего часа, конечно, не оправдались. А время близится к вечеру, и уже есть хочется, и переночевать негде.