Читаем Воспитанница любви полностью

Вера была нарасхват. Имей она бальную книжку, то исписала бы ее от доски до доски. Девушка ловила недовольные взгляды маменек, видела, как неодобрительно кивают в ее сторону и перешептываются девицы, но теперь это было не важно. Душа ее рвалась к Вольскому, но тот продолжал дуэль с княгиней и танцевал с ней французскую кадриль и котильон. Евгений грустил в сторонке, преследуя танцующую пару ревнивым взором.

Улучив момент, Вера выговорила Андрею, указывая на печального поэта:

– Как вы можете огорчать Евгения? Он же ваш друг!

Вольский, разгоряченный танцами и острым разговором, ответил с королевской надменностью:

– У меня нет друзей.

Вера застыла с открытым ртом. От заботливого и участливого Вольского не осталось и следа: опять перед ней злой насмешник, который ничем не дорожит и ничто не ценит.

– Что она с вами делает? – скорбно прошептала Вера.

Легкая радость улетучилась, она вдруг почувствовала, как душно и тесно в зале и как она устала. К счастью, гостей пригласили в столовую, где был накрыт роскошный ужин. Вольский предложил руку воспитаннице, а Евгений искательно взглянул на княгиню. Та снизошла и позволила поэту проводить ее к столу. Как чертик из шкатулки, откуда-то выскочил Алексеев и подсел к Вере с левой стороны. С правой, конечно, расположился Вольский. Среди ужинающих Вера не увидела, как ни искала, интересного Чаадаева. Она спросила Вольского о нем.

– Чаадаев – раб выдуманных принципов, которые предписывают ему отбытие домой ровно в половине одиннадцатого. Не ищите его здесь, – снисходительно ответил Андрей.

Обильный ужин оказал на юную воспитанницу действие снотворного. Еще сказались усталость и нервное напряжение дня, да, пожалуй, и вино, которое без конца подливал ей Алексеев. Как сквозь толщу воды доходили до Веры голоса, но смысл разговоров она уже не понимала. Все силы уходили на то, чтобы держать спину и таращить глаза, которые немилосердно закрывались. Глядя на княгиню, неизменно свежую, улыбающуюся, Вера с завистью подумала: «Как ей удается не уставать? Должно быть, долгая тренировка…»

Алексеев что-то бормотал Вере на ухо, а ей хотелось отмахнуться от него как от назойливой мухи. Внимание рассеивалось, потом Вера не могла вспомнить, чем же завершился вечер. Она видела себя уже у кареты, Алексеев набрасывает ей на плечи шубку, а Вольский подсаживает княгиню. Оба садятся к дамам в карету, снаружи остается только Евгений, которому не хватило места. Юноша растерянно улыбается и безвольно машет рукой, он печален и бледен. Вера навсегда запомнила обострившиеся от усталости и болезни черты его одухотворенного лица. Щемящая жалость перехватила ей сердце, и тут же негодование на этого наглого Алексеева подавило другие чувства. Тем более что экипаж тронулся и одинокая фигурка Евгения осталась позади, а Алексеев в сей момент теснил Веру своим рыхлым телом с округлым брюшком к жесткому краю.

«Почему, почему все так несправедливо?» Не совсем ясно, о чем думала юная воспитанница, старательно высвобождая край платья из-под Ивана Ивановича. Неожиданно подняв глаза, она встретила сочувственно-насмешливый и веселый взгляд Вольского и тотчас забыла обо всем. Браницкая, кажется, дремала от усталости, облокотясь на подушки. Алексеев не к месту полез в карман за табакеркой и принялся набивать нос. Взгляд Андрея, чуть затуманенный хмелем, мерцал в полумраке кареты, он магнетизировал и пьянил, пробуждал неясные желания. Вера судорожно вздохнула и попыталась отвернуться, но притягательная сила глаз мужчины победила в этом маленьком состязании. Вера вовсе отдалась ей с упоением. Это потом она с негодованием вспоминала, как уподобилась змее, околдованной волшебными звуками свирели и послушно исполняющей танец. Ее собственной воли как не бывало.

К счастью, карета остановилась у дома на Тверском бульваре, и Вера первая выскочила, не дожидаясь помощи, чем заслужила строгий взор вмиг проснувшейся княгини. Кавалеры галантно проводили дам до крыльца. Браницкая велела кучеру развезти их по домам, но Вольский вдруг спросил:

– А может, вы угостите нас кофием? В самый раз!

Алексеев одобрительно замычал. Браницкая внимательно посмотрела в глаза Андрею и, согласно кивнув, направилась будить прислугу. Гости расположились в ее кабинете, а Вера, не имея больше сил держаться на ногах, поднялась к себе. Заспанная Дуняша помогла ей расшнуровать платье и облачиться в тонкую сорочку. Едва добравшись до постели, не погасив ночника, Вера рухнула и провалилась в сон без сновидений.

Она проснулась неожиданно от странного звука. Ей казалось, что прошла целая ночь, на самом деле не более часа. Прислушавшись, Вера поняла, что кто-то крутит ручку двери, тщетно пытаясь ее открыть. С того памятного визита Вольского девушка неизменно запиралась на ночь, и теперь ее предусмотрительность оправдалась сполна. Неизвестный продолжал толкаться в дверь и дергать ручку. Смиряя бешеный стук сердца, Вера тихонько приложила ухо к двери и послушала. С той стороны замерли.

– Андрей Аркадьевич, это вы? – прошептала юная воспитанница.

Молчание.