Читаем Восьмой зверь полностью

— Нет-нет! — Старик даже руки поднял. — Никаких угроз даже в мыслях не было. Я наводил о вас справки, печальная история, мои соболезнования. Также я знаю, кто ваш начальник, и имею некое представление о ваших взаимоотношениях.

— Дальше. — Что-то подсказывало, что Виктора стоит выслушать.

— Как вы думаете, тот квартал, который вы сейчас отстраиваете, заинтересует кого-нибудь после восстановления?

— Я на это надеюсь. Планирую сдавать дома внаем. — Какая уж тут тайна, обычный бизнес. Недвижимость никогда не падает в цене, а стабильный доход от ренты позволит не беспокоиться о завтрашнем дне.

— Имею в виду другой интерес. Я знаю Томаса. Он никогда вам не отдаст квартал.

— Вы знаете Томаса, но при этом сами к нему обратились за услугой? — Я удивленно поднял брови. — К тому же дома оформлены на другого человека.

— Если бы у меня был другой вариант… — Виктор недовольно поморщился, но через мгновение спохватился. — Об этом после контракта. По поводу факта владения. Дома оформлены на Марту Гесс, вскоре она выйдет за Томаса. Скорее всего, до рождения ребенка. Все ее имущество по закону перейдет мужу в качестве приданого. У вас больше не будет ни дома, ни квартала.

Земля будто провалилась под ногами. Такой вариант мне не приходил и в кошмарном сне. А ведь действительно, Баргозо никогда не выпустит из рук того, что считает своим. Просить же Марту тянуть с женитьбой до моего совершеннолетия — нереально. Ребенок, рожденный вне брака… она никогда на это не пойдет.

— И как вы можете помочь?

— Вы попросите Марту переоформить квартал на меня. В договор добавим пункт о возврате вам имущества по наступлении совершеннолетия. Или на того, кого вы укажете.

Минута раздумий, отчаянные поиски того, с кем бы я мог провернуть то же самое, и очевидный ответ:

— Показывайте ваши бумаги.

Виктор протянул мне составленный договор — страницы толстые, отливающие синевой — и перо с чернилами. С трепетом я взял в руки тяжелое золоченое перо, впервые жизни, к слову. Раньше простыми гусиными как-то обходился.

— Читать хоть умеете? — Легкая шпилька в мой адрес.

Невозмутимо взял чистый лист из пачки, лежавшей на столе, и каллиграфическим почерком вывел: «Старый шептун», — после чего величественно кивнул. Когда твоя мама — преподаватель, невозможно увернуться от грамотности, правописания и знания аж двух языков.

— Тогда подписывайте и продолжим. — Виктор нахмурился. А вот нечего меня недооценивать.

Разумеется, вычерчивать лихой вензель под текстом я не торопился — следующие часы в кабинете царила полная тишина, перемежаемая тихим шорохом перекладываемых страниц. Я внимательно читал каждый пункт договора, ища двойные смыслы и ловушки, и находил. Тогда тишина взрывалась яростным спором с Виктором, а спорные пункты шли под снос. Все-таки я ему был нужен больше, чем он мне, потому он и шел навстречу, оправдываясь типовой формой контракта. Например, была вычеркнута жестокая кара за разглашение, включающая в себя случайную оговорку. А вдруг нас будут подслушивать? Из наказания за неисполнение договора были вычеркнуты описания мучений и кар, писанные явным садистом, само оно сократилось до единственного слова: «смерть». Через три часа бурных обсуждений и переписывания документ уменьшился на пару страниц и выглядел куда гуманнее, чем раньше.

Сам процесс подписывания вызвал легкое удивление на фоне общей усталости от многочасовой работы над контрактом. Для начала — просто вензель на последней странице, затем единовременное приложение пораненных специальной иглой пальцев к ребру сложенных вместе бумаг — и синева листов медленно исчезла, на глазах втягиваясь в нас обоих. Требовалось усилие, чтобы не отдернуть руку. Магия договора — внутри нас, буквально. Сразу же Виктор выписал мне чек.

— Не люблю эти договоры. Проще сразу выполнить все должное, — протянул мне подписанную бумажку. Забавный такой многоцветный прямоугольник Арни-банка. — Сейчас распоряжусь пригласить Марту и нотариуса.

— Золото — только монетами, — не торопился я принимать чек. — Пока они едут, может, все-таки расскажете, в чем дело?

В кабинет вошла служанка, расставила кружки с чаем и тихо скрылась вместе с запиской-поручением от Виктора.