Читаем Восковое яблоко полностью

Йонкер, чьи планы были нарушены из-за сидящей в шкафу девушки, протиснулся между мной и Фредериксом:

— А что насчет другого?

— Исчез, — ответил я и рассказал о том, что обнаружил в комнате Файка.

Йонкер был доволен: с этой ситуацией он был знаком.

— Птичка упорхнула, а? Равносильно признанию своей вины, как вы считаете?

Ответил ему Фредерикс:

— Совсем нет. Файк — алкоголик с большим стажем. После эмоционального потрясения он обычно снова тянется к бутылке. Вы найдете его в ближайшем баре.

— И все же он может оказаться преступником.

— У Николаса Файка, — презрительно сказал Фредерикс, — недостаточно крепкие нервы даже для того, чтобы поставить мышеловку. Он не тот, кто вам нужен, если вы действительно ищете того, кто совершил преступление.

— Конечно, мы ищем преступника. — Йонкер действительно ничего не понял. — Для чего еще мне тут быть?

Он на самом деле не понял скрытого обвинения Фредерикса, что он хочет засадить первого же подвернувшегося под руку подозреваемого, и мне стало интересно, повторит ли Фредерикс эту мысль в более ясных выражениях.

Не повторил — просто пожал плечами и отвернулся, а потом подошел к доктору Камерону. Они пошептались, стоя у дверцы шкафа, затем Фредерикс снова повернулся к Йонкеру и сказал:

— Доктору Камерону нужно поговорить с молодой леди наедине.

— Я могу оставить здесь кого-нибудь из охраны, — предложил Йонкер, — если вы считаете, что так будет лучше.

— Так будет хуже, — возразил Фредерикс. — В этом шкафу всего лишь испуганная девушка, а не сбежавший из зоопарка тигр.

Йонкеру не хотелось уходить, но тут его взгляд упал на меня, и он загорелся новой идеей:

— Хорошо. Ну а мы, Тобин, тем временем постараемся узнать друг друга получше. Пойдемте-ка.

Мы все вышли из комнаты, за исключением доктора Камерона, который остался стоять у дверцы шкафа, мягко беседуя с сидящей на полу девушкой. Йонкер, Фредерикс, двое полицейских и я пошли к главной лестнице и спустились на первый этаж, где Фредерикс сказал:

— Я вам нужен?

— В ближайшее время не нужны. — Было очевидно, что Йонкеру Фредерикс нравился не больше, чем он сам нравился Фредериксу, но Йонкер пока не решил, слабый Фредерикс противник или нет. — Где вас искать на тот случай, если понадобитесь?

— В столовой.

Йонкера это не очень-то устраивало. Ему не хотелось, чтобы Фредерикс общался с подозреваемыми, я это видел по его глазам и по тому, как он дернул головой. Но он не мог придумать никакого законного возражения, поэтому только неуклюже пожал плечами и сказал мне:

— Идемте, Тобин.

Он привел меня в кабинет доктора Камерона, за дверью которого ждали двое полицейских в форме. Мы с Йонкером вошли в кабинет, и он указал мне на стул напротив письменного стола:

— Сядьте здесь.

Я так и сделал, а он занял место за столом. Опершись локтями о журнал регистрации, он наклонился вперед и произнес:

— Расскажите мне обо всем.

Я поведал ему уже известную историю, и он выслушал ее, не перебивая. Он был не слишком умен, но и дураком он тоже не был, и я знал, что он проверяет в уме каждую деталь моего рассказа, выискивая слабые места, несоответствия и намеки на ложь.

Мне не хотелось лгать. Моя выучка, прошлое и склонности характера — все восставало против этого. К тому же я слишком долго служил в полиции, чтобы чувствовать себя уютно, выступая против полицейского. Поэтому мне все время приходилось напоминать себе, что это за человек и каков будет результат, если я расскажу ему правду.

Когда я закончил, он посидел несколько секунд, молча меня изучая, а потом произнес:

— Все это я проверю, как вы понимаете.

— Разумеется.

— Расскажете мне сами, за что вас выгнали, или предпочитаете, чтобы я получил информацию из Нью-Йорка?

— Предпочитаю последнее.

Он скупо улыбнулся, словно оба мы были падшими ангелами, и сказал:

— Тяжелый случай, да? Перевернул всю вашу жизнь?

— Да.

— Думали, это вам поможет? — Он кивнул головой на стену, подразумевая не просто комнату, в которой мы находились, а все здание. — Запретесь здесь с кучей чокнутых и это снова поставит вас на ноги?

— Они не чокнутые.

— Слушайте больше вашего доктора Камерона. Они с приветом, это уж точно. — Он кивнул, словно соглашаясь сам с собой. — А что у вас с рукой?

— Я упал с лестницы в первый же день, как приехал в «Мидуэй».

— Упали или вас столкнули?

— Упал. Насколько мне известно, я был один.

— Знаете, мы тут имеем дело с убийством, — заявил он. — Доски на площадке пожарной лестницы были подпилены.

— Я предполагал, что может обнаружиться что-нибудь в этом роде.

— Здесь произошло много несчастных случаев. Двое ненормальных сейчас лежат в больнице.

— Знаю. Одна из них разбилась только вчера.

— Разбила голову. — Он захихикал. — Думаете, это причинит ей какие-то неудобства? Удар по голове. — Он откинулся в кресле и спросил: — Тобин, вы ведь были полицейским в большом городе. Как это может быть, что вы ничего не соображаете?

Я не понял, что он имеет в виду, и это парализовало меня. Я был уязвим сразу с нескольких сторон, и просто не знал, какой ответ безопасен, поэтому все, что я мог сделать, — это посмотреть на него удивленными глазами и сказать: