Читаем Восковое яблоко полностью

Я застал врасплох всех, включая себя самого. Удар получился неловким — в моем распоряжении была только одна рука, — но я вложил в него всю свою злость и весь вес моего довольно крепкого тела. Он пришелся Фредериксу прямо по зубам. Тот отшатнулся, выпучив от удивления глаза и махая руками, как ветряная мельница. Я по инерции наклонился в его сторону: не потому, что хотел ударить его еще раз, а просто пытаясь восстановить равновесие.

Стоящие рядом люди удержали нас от падения. Почувствовав, что контролирую себя и эмоционально, и физически, я повернулся к доктору Камерону:

— Нам надо поговорить. Наедине.

Он был в таком же шоке, как и Фредерикс:

— После того, что вы сделали…

У меня не было времени на объяснения.

— Нам надо поговорить, — повторил я, — прежде чем сюда приедет полиция.

Слово «полиция» потрясло его.

— Боже мой, вы правы. В моем кабинете.

— Хорошо.

Я повернулся к Бобу Гейлу:

— Спустись вниз и стой возле тела. Никто не должен его двигать, никто не должен к нему подходить.

— Ладно, — ответил Боб. Он выглядел потрясенным то ли из-за смерти Дьюи, то ли из-за того, что я ударил Фредерикса.

Я повернулся к Фредериксу. Его верхняя губа была рассечена и кровоточила. Он промокал ее носовым платком и смотрел на меня так, словно никак не мог поверить в случившееся.

— Прошу прощения за то, что я вас ударил, — сказал я. — Я на минуту потерял над собой контроль.

Он кивнул, продолжая за мной наблюдать.

— Пожалуйста, — продолжал я, — проследите за тем, чтобы отсюда никто не ушел и не звонил по телефону, пока не приедет полиция.

Он снова кивнул:

— Понимаю. — Его голос звучал чуть приглушенно из-за платка.

Уильям Мерривейл, парень, избивший своего отца, спросил:

— А кто назначил вас тут командовать? — Он смотрел на меня разъяренными глазами. Вероятно, его отец хорошо запомнил этот взгляд.

— Вы скоро узнаете, что здесь происходит. Доктор Камерон, давайте…

Мерривейл поднял руку и толкнул меня в плечо:

— Эй, я вам говорю.

— Уильям, все в порядке, — вмешался доктор Камерон. — Мы все вам объясним чуть позже.

— Откуда взялся этот тип и почему он бьет людей?

— У нас нет времени, — предупредил я Камерона.

— Знаю, — ответил он. — Уильям, потерпите совсем немного. Мистер Тобин, мы идем?

Боб уже бежал к выходу, чтобы занять свой пост у тела, а все остальные последовали за мной и доктором Камероном вниз по лестнице. Я слышал, как отставший Мерривейл настойчиво задавал вопросы доктору Фредериксу, который бросал в ответ односложные фразы, не содержавшие никакой информации.

Мы с доктором Камероном молчали, пока не остались наедине в его кабинете. Там он сказал:

— Ситуация ужасна.

— Да, это так, — согласился я и опустился на стул, стоявший напротив его письменного стола.

Доктор Камерон принялся бесцельно вышагивать по кабинету.

— Полагаю, у нас нет выбора, — мрачно произнес он. — Теперь нам придется вызвать полицию.

— Все гораздо проще. В случае внезапной смерти при невыясненных обстоятельствах — а именно это мы сейчас и имеем — полиция приедет, хотим мы того или не хотим.

— Это настоящее убийство, да?

— Не совсем. В суде это будет квалифицироваться как непредумышленное убийство. Конечно, если будет доказано намерение, то это уже будет предумышленное убийство. Помимо всего прочего.

Он остановился и посмотрел на меня:

— Чего прочего?

— Мы с вами виновны в ряде других преступлений. Не знаю, понимаете ли вы это.

— Нет, не понимаю.

Он не знал, следует ему обижаться или защищаться, а потому сделал и то и другое.

— Здесь произошел ряд несчастных случаев. Мы оба знали, что они были подстроены, но не сообщили об этом властям. Причинение тяжких телесных повреждений, преднамеренно и по злому умыслу, — это уголовное преступление. Скрывая информацию об уголовном преступлении, мы становимся его соучастниками и разделяем вину преступника.

— Но у нас были причины…

— Я знаю эти причины. Сомневаюсь, что они заинтересуют местное правосудие. Особенно если тут пахнет преступлением, как вы сами только что указали. Если последний случай — убийство, то какой-нибудь честолюбивый окружной прокурор может попытаться превратить другие происшествия в покушения на убийство, и тогда мы с вами, доктор Камерон, становимся не только соучастниками в покушениях на убийство, но и соучастниками в деле об убийстве Дьюи.

Он оперся рукой о спинку дивана и тяжело опустился на него:

— Боже мой! Вы берете события из реальной жизни, укладываете их в формулы из нескольких слов, и это совершенно меняет их характер.

— В этом и заключается суть закона, — сказал я ему. — Приведение неопределенного числа разнообразных поступков, на которые только способны человеческие существа, к определенному числу общих знаменателей. За всю историю человечества ни один обвиняемый не узнавал сам себя в суде.

Потрясенный доктор Камерон признал:

— Все гораздо, гораздо хуже, чем я предполагал.