Читаем Восхождение полностью

Букреев и Бейдлман остались в Катманду, чтобы окончательно уладить необходимые формальности. Как вспоминал Анатолий, основная ответственность тогда легла плечи Нила, для которого английский язык был родным, и потому, в отличие от Букреева, он не испытывал сложностей с общением. В результате выпавших на их долю испытаний оба гида были физически и морально истощены. Единственным их желанием было поскорее уехать из Катманду, прочь от злополучных гор. К тому же Букреев надеялся, что отъезд избавит его от чрезмерно пристального внимания прессы. С тех пор как экспедиция спустилась вниз и остановилась в отеле «Як и йети», журналисты следили за каждым шагом ее участников.

Оказывается, весь мир жаждал узнать, что же с нами произошло. Никогда прежде я не встречал такого горячего интереса к Гималаям. Меня удивляло подобное любопытство. Почему для многих столь притягательны все эти военные конфликты, катастрофы, стихийные бедствия? Не могу этого понять.

Как и большинство участников нашей экспедиции, я старался избегать встреч с прессой. Нам хотелось оставаться в своем тесном кругу. Теперь мы по-другому воспринимали окружающий мир. Он словно из черно-белого стал цветным. Радости обыденной жизни, привычные и незаметные прежде, теперь стали так много для нас значить. Те, кому посчастливилось выжить, по-новому стали ценить то, что им было даровано. Наконец 24-го мая мы с Нилом закончили все дела в Непале. Попрощавшись с шерпами и в последний раз посетив министерство туризма, мы отправились в аэропорт. После перелета в Денвер (штат Колорадо) Нил собирался ехать домой в Аспен, а меня в аэропорту должны были встретить друзья. Зайдя в самолет, я подумал, что хоть здесь сумею на время забыть о событиях 10-го мая.

Букреев и Бейдлман собирались сначала рейсом Тайских авиалиний вылететь в Бангкок, оттуда отправиться в Лос-Анджелес, а затем в Денвер. Не успели они устроиться на своих местах, как к ним подошла стюардесса. По ее словам, какой-то человек, назвавшийся другом Анатолия, хотел бы повидаться с ним перед вылетом.

Я не имел ни малейшего понятия о том, кто бы это мог быть. Мы с Нилом даже пошутили насчет русской мафии, разыскиваемой Интерполом. Выйдя в зал ожидания, я увидел двух журналистов с телекамерой, которые тут же бросились ко мне. Они осыпали меня градом идиотских вопросов о моем состоянии и моем отношении к произошедшей трагедии. Я разговаривал с ними минут пятнадцать. «Один треп, — подумал я. — Ничего содержательного».

Внимание прессы мешало Букрееву сосредоточиться, бесконечные вопросы сбивали его с толку. Случившееся на Эвересте было трагедией. Ее невозможно было объяснить за те несколько минут, которые отводились для репортажа Ничего, кроме многочисленных неудобств, подобные встречи Букрееву не приносили. В дальнейшем его общение с прессой приобрело и вовсе странный характер.