Читаем Восход полностью

Подойдя к нему с боку, когда он отвернул голову в сторону, я пустил время в нормальное русло, и коротким импульсом в шею вырубил его, он просто уснул. Ненадолго. Минут десять точно проспит. Это не естественный сон, и организм сам выведет его из этого состояния.

Потом я прошёл к двери на крыше и открыл её. Дверь была смазана, и это действо не вызвало никаких последствий. За дверью никого не было. Да и знал я это, предварительно осмотрев пространство вокруг своим магическим зрением. Ведь для него преград нет. Остановив время, я отправился искать укромное место в зале, что бы выявить активатора.

* * *

Николай Свиридов, старший лейтенант ФСБ, сотрудник группы «Альфа», основной снайпер группы, никогда не жаловался на зрение. Глаза — это его основной орган, необходимый в группе. Нет, никто его не отпускал от основных тренировок выносливости и работы с группой в боевой обстановке, но кроме этого, он занимался ещё и снайперскому мастерству. Нет предела совершенству, и он искренне полагал так. Впрочем, мастером он был заслуженным. Не удалось попасть на Чеченскую бойню, а то, что там творилось сейчас, никак по другому назвать и нельзя, только бойня эта шла теперь в другие ворота. И он был рад за наших ребят, искренне рад. Ещё не было сообщений от туда, что кто-то пострадал из ребят, и этому он тоже был очень рад, ведь там было очень много его настоящих друзей, и потерять их он очень не хотел. Ну а то, что его туда не послали, так что ж, здесь тоже нужно работать кому-то. Сегодняшнее происшествие тому свидетельство.

Он лежал на крыше соседнего дома, чуть высунувшись с парапета. Он не боялся быть замеченным противником. На улице ночь, а кроме того она ещё и безлунная. Крыша дома находилась гораздо выше крыши театра, и обзор у него был очень хороший. Не понадобился даже ночной прицел. Крыша театра была слабо освещена. Лежал он уже долго, но покинуть место не мог. Даже пошевелиться он не мог себе позволить. Можно потерять цель. А сигнал о начале штурма может придти в любую секунду. Что бы, не уставали глаза, одним глазом он смотрел через прицел, а другой глаз был открыт и охватывал общую картину. Взгляд был устремлён на цель. И вот, в какой-то момент, в один миг, перед ним появилось две цели. Только что, там был только один боевик, и что там мог быть кто-то ещё, просто не укладывалось в голове. Такого просто не могло быть. Он уже очень долго следил за этой целью, и больше никого там не было, он мог дать голову на отсечение, что новая цель появилась из ниоткуда. Да и странная какая-то цель. Весь в чёрном, только глаза видны из под маски. За спиной какой-то предмет, очень напоминающий холодное оружие. Затем он сделал что-то с боевиком, когда тот отвернулся, и боевик повесил голову. Потом спокойно дошёл до двери на крышу, открыл её и снова исчез. Словно растворился в воздухе. Николай даже зажмурился, не поверив увиденному, а когда открыл глаза, боевик так же сидел, отпустив голову. Что бы развеять свои сомнения, он решил связаться с руководителем операции:

— Медведь, Соколу. Приём. — Проговорил он в переговорное устройство. Он не боялся прослушивания переговоров боевиками, радиостанция была очень хорошей, с шифрованием, так что получить вызов мог только тот, кому адресовалось послание.

— Слушаю, Сокол. — Раздался ответ в микрофоне.

— Наблюдал непонятную цель во всём чёрном, цель скрылась в здании. Наблюдатель в отрубе.

— Отставить переговоры, Сокол. Никаких действий не предпринимать, только наблюдение. Как понял приказ.

— Вас понял Медведь. Не предпринимать ни каких действий, продолжать наблюдение. Конец связи. — Очень удивился такой реакции Николай.

«Кто же этот неизвестный? И это холодное оружие за спиной… Стоп! Холодное оружие, резня в Екатеринбурге. Неужели это «Белая Стрела»? Ещё недавно нам ставили приказ, поймать, а при невозможности — уничтожить представителей этой организации, а теперь мы работаем рука об руку. Чудны дела твои, Господи. Так вот значит, как выглядит смерть. Что ж, удачи тебе парень или кто ты там» — Рассуждал Николай.

* * *