Читаем Восемь обезьян полностью

— Не иначе, завелся у тебя тайный поклонник, — поддразнила Надежда, — боится к тебе подойти, вот и взял обезьянку на память.

— Да я уж и то думала, — хмыкнула Элка, — если поклонник, то очень тайный, шифруется почище Штирлица. Нет, Надя, честно тебе скажу, в смысле мужчин тут ловить нечего.

«Да мне и не надо», — подумала Надежда.

— Так придешь к нам заниматься?

— Подумаю, — уклончиво ответила Надежда, — с мужем посоветуюсь. Может, он будет против, если меня посторонние мужчины в танце крутить будут.

— Да какие тут мужчины, сказала же — нет у нас никого! Только пара пенсионеров…

И что-то такое расслышала Надежда в голосе бывшей сослуживицы, что посмотрела на нее очень внимательно.

— А как Виталик поживает? — Она напряглась и вспомнила имя Элкиного мужа.

— Мы развелись, — Элка вздохнула и поглядела в сторону, — оттого и квартиру разменяли.

— Да с чего это вдруг? — искренне огорчилась Надежда.

— Сама толком не пойму. Вроде все не так плохо было. Как свекровь умерла, ему ее квартира осталась. Прихожу я как-то вечером, а он вещи собирает. Ухожу, говорит, туда жить, и точка. Решение окончательное, обсуждению не подлежит.

— Так прямо и сказал? — ахнула Надежда. — Так и ушел, ничего не объяснив?

— Ага. Я прямо обалдела. Главное, понять не могу, с чего это вдруг его так разобрало!

— Так, может… — Надежда выразительно округлила глаза, — помню я, вроде он у тебя спокойный был по этой части, но говорят же, седина в бороду — бес в ребро…

— Да нет же! — Элка развела руками. — Спрашивала я соседку, что со свекровью на одной площадке жила, нету, говорит, у него никого, живет один как сыч, вечерами такая тишина стоит, как в могиле, от свекрови — и то шуму больше было. Но это уж потом, а тогда ушел он и пропал, как сквозь землю провалился.

Я звоню — не отвечает. Потом письмо прислал по мейлу — мы, говорит, с тобой давно чужие люди, дочка взрослая, ничего друг другу не должны, так что лучше нам жить отдельно, а насчет развода решай сама, как тебе удобнее, а мне все равно.

— По мейлу? — поразилась Надежда. — Это же вы без малого тридцать лет прожили, а он тебе — по мейлу? И слов никаких для тебя у него не нашлось?

— Двадцать семь, — вздохнула Элла, — и не сыпь мне соль на рану, и так противно вспоминать про это.

— Ой, что это я, — устыдилась Надежда, — ты так выглядишь прекрасно, все у тебя наладится, все будет отлично! И поклонник тайный обязательно проявится!

— Ага, что-то долго собирается…

— А когда обезьяна-то пропала? — спросила Надежда самым безразличным голосом.

— Когда? — Элла задумалась. — Когда же… знаешь, я, наверное, не сразу заметила. Ну, была обезьянка — а потом исчезла… но, по-моему, на прошлой неделе она здесь еще стояла. Да вот, кстати — эта фотография сделана в прошлый вторник, и обезьянка на ней еще есть. Да ладно, Надя, что мы все обо мне, ты-то как живешь?

Возвращаясь домой, Надежда думала о встрече с Элкой. Надо же, муж-то как с ней поступил!

Но, с другой стороны, Элка всегда была женщиной беспокойной и увлекающейся. Дома ей не сиделось — вечно у нее на уме были какие-то кружки, встречи и занятия. Бесконечно она на работе что-то организовывала — то день здоровья, то экскурсии всякие. Опять же, по путевкам на выходные любила ездить. И мужа вечно ругала, что он домосед. Оставляла его с дочкой, а сама рвалась из дому. Ну, дочка выросла, вот муж и осознал, что они друг другу больше не нужны. Но все же как-то нехорошо, не по-людски, по мейлу-то…

Сан Саныч вечером был окружен такой заботой и нежностью, что даже слегка удивился. Но вида не показал.

И про двух керамических обезьянок Надежда вспомнила только утром на следующий день, когда подхватилась пораньше, чтобы приготовить мужу завтрак.

Перевертывая на сковородке оладьи, она задумалась. Две керамические обезьяны пропали примерно в одно и то же время. О чем это говорит?

Да пока ни о чем. Ну, бывают совпадения, конечно. Но настораживает то, что обезьянки эти — полное барахло, дешевка, если, конечно, называть вещи своими именами. И кому они могли понадобиться? Сумасшедшему Элкиному поклоннику? Ну, уж у Антонины Васильевны точно никаких поклонников нету.

Надежда почувствовала легкое покалывание в корнях волос, что означало, что история с обезьянами интересная. И не просто так, а есть в ней что-то криминальное.

«Глупости, — тут же сказала она себе, — просто я до того извелась от скуки, что готова искать криминал там, где его и быть не может. Нужно выбросить из головы этих дурацких обезьян! Действительно, какая ерунда лезет в голову!»

— Надя, горелым пахнет! — крикнул муж из ванной.

— Черт!

Так и есть, оладьи здорово подгорели. Надежда в сердцах бросила на сковородку следующую порцию и сосредоточилась на приготовлении завтрака.

Муж вышел на лестницу, но в последний момент обернулся:

— Надюша, ты не забыла, что мне завтра понадобится мой синий костюм? Ну, тот… ты знаешь, о каком я говорю.