Читаем Восемь мечей полностью

Молча кивнув в ответ, Морли Стэндиш поднялся, неторопливо отряхнул брюки. Серьезный, плотного сложения, лет тридцати пяти – более молодая и куда более привлекательная копия своего отца. Несколько массивное, но отнюдь не лишенное привлекательности лицо, густые, загнутые по краям вверх усы… Свободная, спортивного покроя темно-серая куртка и черный галстук наглядно показывали окружающим, что он помнит и искренне почитает покойного отца своей невесты. Возможно, одежда даже служила цели создания некоего образа правильного, открытого, искренне верующего человека среднего достатка, обладающего надежным положением в обществе и при этом не лишенного чисто британского чувства юмора, что в старой доброй Англии во все времена считалось важным.

– Я, кажется, что-то выкрикивал? – выждав вполне естественную в его положении паузу, спросил он. Причем сам Донован-старший не мог бы с уверенностью утверждать, чего было больше в его блестевших глазах: злости или юмора? – Скажите, а у вас такое когда-нибудь бывало? – продолжил Морли, не дождавшись ответа на свой первый, хотя и не совсем прямой вопрос. – Когда вас застают вот так совершенно врасплох и вы, не думая, чисто рефлекторно выкрикиваете то, о чем вы только что думали? – Видимость улыбки медленно сползла с его лица. – Мерч сообщил мне, сэр, что и вам, и моему отцу все об этом уже известно. Плохо, сэр, очень даже плохо… Я телеграммой уже сообщил Бетти. Чтобы она узнала об этом до того", как новости появятся в газетах. И конечно, постараюсь обо всем позаботиться. Лично! Однако Мерч также сказал, что вы, скорее всего, обратитесь за помощью в Скотленд-Ярд, и, значит, до их прихода тело никому нельзя трогать, так ведь? Если эти господа, – он бросил внимательный взгляд на Донована и доктора Фелла, – если они именно оттуда, то, надеюсь, осмотр не займет слишком много времени, после чего мы позволим гробовщику заняться своими печальными, но, увы, необходимыми делами.

Епископ кивнул. Практичность Морли Стэндиша ему явно пришлась по душе.

– Да, вы абсолютно правы, – пожав плечами, подтвердил он. – Позвольте вам представить доктора Фелла, которого… хм… которого мой добрый друг, старший инспектор Скотленд-Ярда, прислал сюда с целью помочь нам и нашему расследованию. – Он кивнул в сторону доктора, который в свою очередь вполне дружелюбно улыбнулся Стэндишу. – Ну а это мой сын Хью, о котором вы, полагаю, уже слышали… Что ж, теперь очередь за вами, доктор. Не возражаете?… Отлично. Тогда, может быть, пройдем сразу в дом? Где мистер Стэндиш, не сомневаюсь, полностью и достаточно подробно сообщит нам все, абсолютно все имеющие или способные иметь самое непосредственное отношение к данному делу факты.

Доктор Фелл, слегка хмыкнув, ткнул большим пальцем в сторону дома:

– Кстати, а этот ваш слуга… он сейчас тоже там?

Стэндиш остановил на нем взгляд, в котором безошибочно читалось тщательно скрываемое удивление. Вообще-то он, судя по всему, ожидал, что правосудие будет представлять не кто иной, как молодой Донован, однако тот факт, что этим самым «большим начальником» оказался довольно пожилой и неуклюже толстый доктор Фелл, привел его в заметное смятение.

– Да, да, он тоже там, – подтвердил Морли. – Что ж, тогда пойдемте внутрь. Кстати, имейте в виду, что повар Ахилл наотрез отказался оставаться в доме. Считает, что после всего случившегося в доме хозяйничают призраки. А вот Сторер, то есть тот самый дворецкий, о котором вы только что упомянули, будет здесь ровно столько, сколько нам потребуется для окончательного разрешения дела.

– Хорошо, хорошо, вот только спешить нам некуда, – непринужденно заметил доктор Фелл и указал рукой на ступеньки, ведущие к боковому входу на веранду. – Присаживайтесь, пожалуйста, мистер Стэндиш. И устраивайтесь поудобнее. Кстати, вы курите?

– Послушайте, – недовольно перебил его епископ. – Может быть, мы лучше пройдем в дом, а уж там…

– А-а, ерунда! – отмахнулся от него доктор Фелл. – Да и к чему нам такие церемонии? – И первым подал пример, грузно присев на стоящую напротив декоративную скамейку.

Увидев это, Морли Стэндиш тоже мрачно, вернее, «с выражением крайней мрачности» присел на ступеньки крыльца, вздохнув, достал из кармана куртки трубку… Какое-то время все молчали, затем доктор Фелл, вдоволь натыкавшись концом трости в кирпичную стену дома и наконец-то отдышавшись от довольно значительных усилий, потребовавшихся ему, чтобы опустить свое мощное тело на низенькую скамейку, проговорил:

– Скажите, кто, по-вашему, убил Деппинга, мистер Стэндиш?… У вас есть точное представление? Или, допустим… ну, просто хотя бы чисто предположение?

При первых же звуках такого в высшей степени неординарного начала епископ с мрачным видом скрестил руки на груди. Вроде бы он здесь совсем ни при чем, будет только судить и осуждать. Это выглядело тем более нелепо, что сам доктор Фелл, неимоверно крупный и с отсутствующим взглядом, равнодушно сидел на скамейке, прислушиваясь к щебету птиц в кроне деревьев прямо за ним. Морли Стэндиш бросил на него пристальный взгляд.