Ремис склонил голову, не зная, что ответить. Танатон был прав… и чудовищно неправ. Получается, вся Империя стояла на какой-то справедливой несправедливости. Слабый подчиняется сильному, сильный подчиняется законам и традициям, за соблюдением которых следят другие сильные, которым они выгодны. И если этот баланс нарушится, вся система полетит в жопу: начнется с мелочей, закончится резней всех против всех. Как у хаттов, только пафоса больше. Ремис мог это понять. Мог бы даже согласиться. Только вставала перед глазами Рисса, плачущая и корчащаяся под ударами плети. Иллин, в истерике прикрывающая ладонями голую грудь. Милли, повисшая в оковах безвольной тушкой.

Как что-то может быть правильным и таким неправильным одновременно? Где-то была ошибка, что-то не сходилось, было неправильно в самом корне, но Ремис не мог понять, что именно. И вряд ли стоило говорить об этом повелителю Танатону.

— Я понимаю, повелитель, — сказал Ремис, не забыв низко поклониться. После того, как он посмел спорить с повелителем, это казалось совсем не лишним. — Простите, я, наверное, много лишнего себе позволил.

Танатон снисходительно повел рукой, позволяя Ремису встать. Буря миновала; Ремис чувствовал, как чужая сила перестает давить на него, как слабеет и вскоре вовсе исчезает удавка, уже готовая затянуться на горле.

— Хорошо, что ты осознаешь это. Я могу снисходительно отнестись к непониманию и заблуждениям, но не к наглости. Тебе, как моему будущему ученику, следует хорошо это запомнить.

— Повелитель… — Ремис пораженно уставился на Танатона, растеряв все слова и мысли. — Вы правда…

— Ты все правильно услышал, Ремис. Завтра подходит к концу сессия Темного Совета, и ты покинешь Коррибан вместе со мной. У тебя большой потенциал, мальчик, и мне будет очень жаль, если надзиратель Ясх загубит его неправильным воспитанием. Я позабочусь о том, чтобы твои способности и ум пошли Империи на пользу.

Ремис подозревал, что не должен стоять столбом. Наверное, ему следовало что-то сказать. Поблагодарить, поклониться, клятву какую принести… Но уж точно не молча таращить глаза на учителя. Учителя. Мысленно Ремис раз десять успел повторить это слово, но оно так и не заняло правильного места в голове. Еще вчера он бы до потолка подпрыгнул от счастья, но сейчас с эмоциями творилось что-то странное. Невозможная, охренительная новость смешалась с кучей других мыслей, скачущих дикими обезьянками и никак не желающих раскладываться по полочкам.

— Преклони колено, Ремис, — подсказал Танатон, вроде бы даже не раздраженно.

Ремис повиновался. Ватные ноги тряслись, норовя подкоситься в самый неподходящий момент.

— Спасибо вам, повелитель, — как бы Ремис ни старался, голос заметно дрожал. — Я постараюсь быть достойным учеником.

— Послушником, Ремис, — поправил его Танатон. — Тебе так же, как и другим, предстоит пройти испытания, прежде чем получить титул ученика. Никогда не забывай этого при общении с полноправными учениками. Ты пока еще не ровня им.

— Да, повелитель. — Ремис склонил голову. — Я запомню.

— Хорошо. Можешь встать.

Ремис чуть было не вскочил, но в последний момент замер, запоздало спохватившись, что едва не забыл кое о чем очень важном. Возможно, более важном, чем то, что его возьмет под опеку один из самых главных ситхов в галактике.

— Повелитель, умоляю, разрешите мне повидать девочек. Я понимаю, что они сильно провинились, но они все равно мои подруги. Я бы очень хотел с ними встретиться, прежде чем улететь с Коррибана.

Ремис ужасно, до противной сухости во рту и липких ладоней боялся перегнуть. Он чувствовал, что расположение повелителя Танатона висит на тонкой, уже натянувшейся до тревожного звона ниточке, и одного лишнего слова могло хватить, чтобы ученичество Ремиса закончилось, не начавшись, или, как минимум, началось с чего-то очень неприятного.

Ремис умолк, уставился в пол. Медленно потекли секунды. Ниточка растянулась до предела, задрожала…

— Ты можешь проведать их в медблоке завтра утром. Я освобожу тебя от тренировки.

…И выдержала. Ремис согнул спину еще ниже, почти распластавшись по полу. Изрядно запоздавшая эйфория наконец догнала его, накрыла с головой. Впервые за весь этот день на душе у него сделалось легко, почти радостно. Да что там — почти! Он будет учеником повелителя Танатона. Девчонки живы, и уже завтра Ремис сможет наорать на дурынду Риссу и обнять Иллин с Милли. А потом и Риссу тоже обнять, хотя она точно будет вырываться. А уж как офигеет Кир, когда обо всем услышит!

Все было настолько хорошо, насколько вообще могло быть. У него-то уж точно. А девчонки… девчонки оклемаются, и у них тоже все будет хорошо.

Часть 30