– Погоди, – начал я торговаться. – У тебя там с ходовой что-то. А у моего брата мастерская. Он тебе капитальный ремонт сделает.

– Сынок, – сказал на это водитель твердо и убедительно. – Там город. А нам в город нельзя. У нас товар.

* * *

Я вышел из автобуса. Солнце село, сразу стало прохладно. Натянул куртку и зашагал по трассе. Минут через двадцать дошел до заправки. Рядом темнели окна станции техобслуживания. Свет нигде не горел. «Интересно, где Коча?» – подумал я. Подошел к заправке. Везде было темно и пусто. На дверях станции висел замок. Решил подождать. Зашел за здание, там посреди травы и кустов малины стоял вагончик, в котором жил Коча, за ним виднелись несколько старых разбитых автомобилей. Вагончик тоже был закрыт. Впотьмах я подошел к оторванной кабине камаза. Влез внутрь, снял кроссовки. Вверху висел месяц. Рядом охлаждалась трасса. Прямо передо мной, в долине лежал город, в котором я родился и вырос. Я взял рюкзак, положил под голову и заснул.

2

Опасливый и настороженный, болотно-черного цвета пес крался в высокой траве. Пригибал хребет, старался быть незамеченным. Тихо приближался, раздвигая стебли боевыми лапами и заслоняя собой солнце. Утренние лучи золотили ему череп со стеклянными глазами, в которых уже поблескивало мое отражение. Сделал пружинистый шаг, потом еще один, замер на мгновение и медленно потянулся ко мне своей мордой. Глаза его вспыхнули голодным блеском, и трава за спиной сомкнулась изумрудной волной, пряча в себе кровавый солнечный сгусток. Я инстинктивно выбросил руку вперед, сквозь сон реагируя на это его движение.

– Гера, дружище!

Ударяя ногами по мятому железу, я подорвался.

– Гера! Друг! Приехал! – Коча надвигался, пытаясь достать меня, размахивая худыми длинными руками, вертел лысым черепом. Но не мог протиснуться сквозь выбитое бортовое стекло кабины, поэтому лишь поблескивал на расстоянии большими очками, стоя против солнца, уже успевшего взойти и теперь легко поднимавшегося на необходимую ему высоту. – Ну что ты тут лежишь! – похрипывал он, устремляясь ко мне своими лапами. – Дружище!

Я попытался подняться. Тело после сна на жестком сиденье слушалось плохо. Я подтянул ноги, перегнулся и выпал прямо в Кочины объятия.

– Друг! – похоже, он был мне рад.

– Привет, Коча, – ответил я, и мы долго жали друг другу руки, ударяли по плечам и спинам кулаками, всячески показывая, как все-таки здорово, что я провел эту ночь в пустой кабине, а он меня после этого разбудил в шесть утра.

– Давно приехал? – спросил Коча, когда первая волна радости схлынула. Спросил, впрочем, не выпуская моей руки.

– Вчера ночью, – ответил я, пытаясь вырваться и наконец обуться.

– Что же ты не позвонил? – Коча отпускать руку не собирался.

– Коча, сука ты, – я наконец освободился и не знал теперь, куда девать свою руку. – Я тебе два дня звонил. Ты чего трубку не берешь?

– Ты когда звонил? – переспросил Коча.

– Днем, – я все же достал кроссовки из кабины.

– Так я спал, – сказал он на это. – У меня со сном последние дни проблемы. Я днем сплю, а ночью прихожу на работу. Но ночью клиентов нет. – Он затоптался на месте и потянул меня за собой. – А главное – у нас и телефон не работает, отключили за неуплату. Я вчера в город ездил, вот вернулся. Идем, я тебе все расскажу.

* * *