Читаем Ворошилов полностью

Выслушана речь была одобрительно. Климу вторили другие ораторы, и вот уже густая толпа рабочих направилась в город, чтобы остановить и другие предприятия. Однако сделать это везде не удалось. Вот что говорилось в донесении местного жандармского начальства: «Часть забастовавших толпой, около 400 человек, отправилась по линии железной дороги к казенному патронному заводу с намерением остановить работы на нем. Шедшему навстречу пассажирскому поезду рабочие не очистили рельсов, так что последний должен был остановиться и пропустить толпу, которая разбила на паровозе стекла фонарей. Подойдя к патронному заводу, забастовавшие пробовали проникнуть в завод и прекратить работы, но безуспешно. В 6 часов вечера начальник патронного завода, ген. — майор Кабалевский сам прекратил работы во избежание беспорядков. Требования рабочими гартмановского завода еще не предъявлены…»

В то время когда жандармский офицер составлял свое донесение, участники стачечного комитета, и в их числе Ворошилов, как раз и обсуждали требования к администрации завода. Они спорили о том, что надо и что не надо включать. Осторожность следовало соблюдать, особенно в политических вопросах, чтобы не отпугнуть недостаточно подготовленных рабочих, а их на заводе Гартмана и на других предприятиях города было немало. Революция еще только начиналась…

Учитель гартмановской школы П. М. Седашов вспоминал, что в этот вечер Ворошилов прибежал к Рыжкову и с порога объявил:

— Мы сейчас составляем требования дирекции. Говорите, какие пункты нам надо внести относительно школы.

Рыжков, будущий трудовик и депутат Государственной думы, был настроен скептически и к самой забастовке, и к требованиям рабочих, он все еще считал своего ученика «юношей с будущим» и не видел, что это будущее уже пришло. Поэтому он ответил:

— Стоит ли, Клим? Вряд ли что выйдет…

— Обязательно выйдет, и эти требования администрация примет быстрее, чем остальные, ей их легче выполнить!

Вместе они сформулировали пункты о школе, и стачечный комитет внес их в текст. Решено было созвать митинг для утверждения требований.

Митинг состоялся на следующий день, 17 февраля. Председателя рабочие толком еще выбирать не умели, и, когда с трибуны спросили: «Кто будет читать требования?» — собравшиеся хором ответили: «Ворошилов!» Его уже знали на заводе.

Поднявшись на трибуну, он стал читать бумагу, объясняя каждое положение. За два часа все 29 пунктов были обсуждены и приняты. Затем митинг избрал для ведения переговоров 56 депутатов (по 2 человека от каждого цеха), и они отправились в дирекцию. Имеющиеся ныне в распоряжении историка источники единогласно свидетельствуют, что главную роль во время переговоров и в этот день, и в последующие играл Ворошилов, он становился руководителем гартмановских рабочих.

Долго совещались депутаты с директором Хржановским. Он соглашался пойти на уступки в отдельных вопросах, но не желал принять основные требования, в том числе и 8-часового рабочего дня. Неоднократно директор и Ворошилов обменивались колкими замечаниями. Резким было и завершение переговоров:

— Ваши условия чрезмерны, нам не о чем больше говорить, — устало произнес директор. — Предлагаю вернуться на рабочие места.

— Не выйдем до тех пор, — отвечал от имени всех Ворошилов, — пока вы не удовлетворите наши требования. Подождем до завтра, посмотрим…

Уверенное поведение рабочих объяснялось тем, что они знали, насколько убыточен для хозяев каждый час простоя, — в месяц тогда завод выпускал 20–22 паровоза, пятую часть производившихся в России; за них хозяева получали огромные барыши, а забастовка грозила крупными потерями, пришлось бы платить неустойку заказчику.

Кроме того, забастовщики надеялись, что их поддержат и товарищи на других заводах. Покуда депутаты вели переговоры, большое количество гартмановских рабочих отправились в город, там остановились патронный завод, железнодорожные мастерские и другие предприятия.

Забастовка в Луганске стала всеобщей. Это испугало городские власти. Полиция растерялась и была не в состоянии предпринять что-либо. В Луганск срочно вызвали роту солдат. Но применить оружие власти не решились, и 19 февраля Хржановский был уже гораздо более сговорчивым. 21 февраля решено было со следующего дня прекратить забастовку, так как администрация приняла основные требования. Наряду с сокращением рабочего дня паровозостроители добились значительного увеличения зарплаты и т. д.

Удалось Ворошилову и поколебать скептицизм Рыжкова: администрация обещала увеличить средства для школы, расширить ее, устроить библиотеку и обещания свои вскоре выполнила.

Успех первой стачки серьезно сказался на событиях, имевших место в Луганске в последующие два года. Он воодушевил не только пролетариев Луганска, но и самих социал-демократов. Поднялся интерес рабочих к политике, кружки стали расти, увеличилось их число. Вот только пропагандистов, которые могли растолковать рабочим хотя бы основы партийной политики, постоянно не хватало.