Ждать проводника, обещанного просветленным вращателем Колеса, действительно пришлось не долго, что не могло не радовать. Небосклон уже начал сереть, а стало быть, до рассвета оставалось совсем немного времени. А здоровый сон, как ни крути, в предполагаемых нами авантюрах вещь далеко не лишняя. Порой успех всего дела зависит от ясности мозгов и быстроты реакции.

Приставленные к моей персоне лакеи с глубоким недоумением воззрились на явившегося под утро высокородного гуляку. Впрочем, чего еще было ждать от французского принца! Тем более что полуночный визит прелестной Олуэн также наверняка не остался без внимания. Отмахнувшись от помощи всполошившейся челяди, я прошествовал в опочивальню, намериваясь хоть часа на три смежить веки. Но…

Мое ложе, по приказу Рейли окуренное полынью и пропитанное лавандовым маслом, было занято! Легкое одеяло недвусмысленно обрисовывало соблазнительные округлости женского тела, и все бы ничего, если б не чернокудрая голова прелестницы, красовавшаяся на табурете, придвинутом к постели.

– Милорд! – зашевелила губами голова, без сомнения, принадлежащая казненной некогда королеве. – Вы должны спасти мою дочь!

Глава 18

Я невольно сглотнул комок в горле. Представившаяся моему взору картина явно была рассчитана на людей с крепкими нервами.

– Мадам! – кланяясь, чтобы скрыть невольное смущение, начал я. – Я был бы весьма обязан, когда бы ваше величество вернуло голову на отведенное ей Господом место.

– И не подумаю! – немедленно заявила Анна Болейн, демонстративно поворачивая лежащее под одеялом тело спиной к единственному зрителю. – Если вы немедленно не дадите клятву вырвать мою дочь из лап коварного самозванца, я здесь еще и не такое устрою! Вы еще не знаете, на что я способна в гневе!

– Благодарю покорно! – Мне очень живо представилось, как по спальне, точно стая назойливых мух, носятся части августейшего тела и руки, перебирая тонкими пальцами, с недвусмысленно хищным выражением пятерни, выискивают жертву для немедленного удушения. – Не стоит так волноваться!

– Я и не думаю волноваться! – скривила губы голова опальной повелительницы страстей Генриха VIII. – Надежные духи мне сообщили, что вы весьма ловки по части побегов. Только за прошлый год, по самым скромным подсчетам, у вас или же с вашим участием было совершено семь удачных побегов. Могу перечислить: Лувр, замок Сен-Поль, Париж… – бойко начала она.

– Не надо, – покачал головой я. – Слава богу, с памятью у меня все хорошо.

– Вот и прекрасно! – Губы виновницы религиозной свары Британии сложились в победительную улыбку. – Итак, либо вы спасаете мою Бетси, либо каждую ночь, начиная с нынешней, я буду являться вам, куда бы вы ни направились. Для этого я готова покинуть даже Тауэр. Подумайте, принц! Я допускаю, конечно, что вы столь хладнокровны и, быть может, даже столь невежливы, что позволите себе спать в моем присутствии. Но какая же дама пожелает разделить с вами ложе, когда увидит, что оно все залито кровью и покрыто разлагающимися останками?!

– Мадам, что плохого я вам сделал?! – патетически воскликнул я.

– Это еще не все! – глумливо обнадежила первая маркиза Дорсет. – Я пользуюсь успехом в мире духов. У меня куча поклонников. Вы света белого невзвидите, если посмеете отказать!

Я невольно почувствовал, что в какой-то степени готов оправдать скорого на расправу Генриха VIII. Если и при жизни его возлюбленная королева была столь же напориста и безапелляционна, то ей не надо было слишком усердствовать, чтобы отравить существование любострастного монарха.

– Это шантаж, мадам? – сурово хмурясь, осведомился я.

– Называйте, как хотите! Конечно, вы никогда не были матерью и не можете понять мои материнские чувства! Но, клянусь священными ключами Небесных врат, если вы посмеете обмануть мои надежды, я придумаю что-нибудь такое!!! – Она не нашлась, что сказать для пущего устрашения, однако, желая продемонстрировать серьезность намерений, легко подняла тело вместе с покрывавшим его одеялом к потолку и с адским хохотом закружила надо мной в дикой пляске.

– А нельзя ли все вернуть, как было? – взмолился я. – В конце концов, я еще не дал вам отрицательного ответа.

– Я подслушивала! – возвращая на кровать выкидывающее коленца тело, вдруг заявила Анна Болейн. – Этот мерзкий, отвратительный, наглый, сбрендивший с ума старикашка Филадельф Эгмот тонко оплетал вас своей липкой паутиной! Этот демон коварства и пророк лжи, как никто другой, умеет притворяться другом. Но горе тому, кто простодушно доверится словам хитрейшего из смертных!