– К чему мне ваш бенедиктинец, мессир? Он умный человек и хороший собеседник, – принимая из рук лакея принесенные им ножи и вилки, проговорил изголодавшийся правитель Британии. – Я с удовольствием с ним поболтаю, лишь только представится свободное время. А затем, когда вы отправитесь во Францию, я могу передать его вам. Надеюсь, он хотя бы отчасти сможет заменить господина д'Орбиньяка, которого, уж простите мне эту вольность, я бы желал оставить при себе.

Я промолчал, удовлетворенно отмечая про себя, что этот ход Рейли я просчитал верно, а значит, есть шанс навязать этому азартному игроку свой шпиль [27].

– Мессир! – отбрасывая в сторону все прочие темы, прервал молчание Уолтер. – Я прошу вас, почти умоляю, отплыть во Францию. Англии нужен союз с Францией против испанцев! Скажите, что Британия готова отказаться от прав на Кале и согласна рассматривать королевство вашего брата не только как союзника, но и как главного торгового партнера. Поставьте себя на место Генриха, на место Екатерины Медичи. Что бы в этот момент желала получить Франция и на что Англия может пойти без ущерба своему имени? Сделайте это, и обе стороны будут благословлять вас! – Он продолжал оживленно говорить, яростно жестикулируя, но при этом не забывая отправлять в рот сочные куски мяса. – Ну, слава богу! – произнес Рейли, насытившись и отодвигаясь от стола. – Теперь можно дожить до ужина! Интересно, потешит ли цеховых старшин новость, что у них появился союзник в лице французского аббата?

– Он не аббат, – поправил я.

– К черту мелочи! – отмахнулся лорд-протектор. – Здесь, в Англии, я могу сделать его даже епископом. – Он утер губы кусочком хлеба и, бросив его на серебряное блюдо, отправился к двери. – Подумайте над моими словами, сир! Испания – наш общий враг, и кому, как не вам, наваррскому принцу, знать об этом!

Едва он скрылся за дверью, в комнату, опасливо оглядываясь вслед громогласному корсару, впорхнула Олуэн, спеша убрать опустевшую посуду.

– Вы чем-то опечалены, милорд? – стараясь разогнать улыбкой висящую в апартаментах тягостную атмосферу, спросила девушка. – Надеюсь, не моей стряпней?

– О нет! – покачал головой я – Она выше всяких похвал!

– Стало быть, вы впредь желаете столоваться у меня?

– Если вам это не в тягость.

– Ну что вы! – Лицо девушки просияло. – Для меня это честь! А вот ежели желаете, ваше высочество, я вам еще кое-что порасскажу о венце Гвендалайн.

– Да-да, конечно. – Я приготовился слушать.

– Как сказывает мой отец, достойный эсквайр Дэвид ап Райс, ворон, который проглотил волшебный камешек, делавший Фамора неуязвимым, приходится самым что ни есть прямым предком тех воронов, что живут в Тауэре. И тот камешек с давних пор и по сей день эти мудрые птицы передают своим птенцам, а те – своим. И так из века в век. Оттого-то, покуда они не покинули Тауэр, Англия для любого врага неуязвима. Вот так! – Прекрасная валлийка назидательно подняла вверх указательный палец. – Ну а что же касается Тюдоров и венца Гвендалайн, то здесь и сказать нечего. Мой отец – а он в прежние годы был телохранителем королевы Марии – ни о чем таком никогда не слыхивал. И дядюшка Филадельф не слыхивал. Я ему как вопрос задала – он сразу удивился и просил меня привести ваше высочество к нему. – Она собрала посуду в корзину и вновь накрыла ее белым платом. – Так что, ежели пожелаете, милорд, так нынче же вечером, после ужина, и пойдем.

Глава 13

До ужина оставалось еще несколько часов, и, обреченный на безделье, я предался одному из любимых занятий – фехтованию. Благо Рейли, желая видеть меня посредником в переговорах с французским двором, более не делал попыток оставить дорогого гостя без оружия. Прямо скажем, соперники, противостоящие “нашему высочеству”, были поединщиками средней руки и отнюдь не имели за спиной той школы, которую довелось пройти мне, но два-три яростных противника не давали скучать ни голове, ни рукам.

– Не запаздывать на выпаде! – командовал я. – Рука идет чуть впереди ноги! Короче движения! Вы так размахиваете клинками, что перекрываете друг другу сектора атаки. Вот, глядите: и раз! – Сбив клинком шпагу противника вправо вниз, я резко шагнул к нему, сокращая дистанцию. Вслед за этим, захватив свободной рукой шею бедолаги, крутанул его на месте. Как водится в славном искусстве фехтования, описание приема заняло куда больше времени, чем его проведение. Один лишь миг – и мой обалдевший соперник оказался стоящим спиной ко мне, а его собрат, в момент начала приема намеревавшийся атаковать “ловкого француза”, неожиданно для самого себя поразил опешившего сотоварища. И в ту же секунду сам был поражен моим клинком, коварно выскочившим из-под руки возмущенного невольной изменой союзника. Так бы и валялись на полу два окровавленных трупа, когда б не были одеты поверх шпажного острия железные гильзы пуандоре.