Читаем Воронья стража полностью

– Сир! – увещевал его брат Адриен. – Слушая ваши упреки, безусловно, справедливые, я невольно вспоминаю о древнем императоре Рима, именуемом Юлианом Отступником. Не мне вам рассказывать, какими словами Церковь, будь то католическая или же протестантская, клеймит этого человека. Он и гонитель христиан, и зверь в людском облике, пожирающий человецей, дабы утолить кровавую жажду. Он косматый дикарь, увязший в грехах, точно муха в патоке. И уж конечно же, прославлен вовеки с амвонов, будь то ваших или наших, святой Меркур, сразивший ударом копья нечестивого злодея.

Как видите, прелаты обеих церквей почитают возвышенным подвигом деяния означенного святого и охотно прощают ему попрание заповеди “Не убий”, ибо черные злодеяния, совершенные во славу Церкви и Господа Бога нашего – белы, аки руно агнца.

Однако же, сир, есть правда для прихожан, и есть правда для государей. И то, что смущает дух простолюдина, заставляя его сомневаться и тем самым губить душу неверием, учит государя мудрости. Ибо как государь возвышен Господом надо всеми, так и горизонт его велик и обширен. Поелику стоящий на горе видит далее, чем жмущийся к земле у ее подножия.

Так вот, сир, император Юлиан действительно носил длинную бороду, правил в Риме и был убит ударом копья в печень. Но это все, что роднит сказания о нем с истиной. Как бы ни было мне прискорбно о том свидетельствовать, сей государь в начальные годы своего правления не токмо не притеснял христиан, но и возвратил им все отнятое у тех предыдущими государями. Современники Юлиана, даже те, кто числился среди хулителей его, наперебой восхваляют правление сего императора, считая его одним из наиболее благоприятных за всю историю Рима. Всякий честный челоиск, изучавший древние надписи в Италии, скажет, что так оно и было. Вплоть до двадцать второго октября 362 года от Рождества Христова.

В ту ночь, к радости христиан, сгорел отстроенный Юлианом храм Аполлона в Дафне. Наши братья по вере утверждали, что в него ударила молния, хотя полночное небо, по словам язычников, соседствовавших с ними, было чистым. Я гоню от себя мысль, что сие величественное здание было подожжено христианами. Но чрезмерное рвение невежды, на волосок приобщившегося к святости Господней, опасней мечей вандалов.

Император, в назидание христианам, велел снести ряд храмов в Дамаске, Газе, Аскалоне и иных местах, ныне занятых сарацинами. И с той поры в писаниях отцов Церкви он стал ужаснейшим гонителем истинно верующих. Касательно же святого Меркура, и поныне неизвестно, существовал ли таковой когда-либо или же был измышлен для пущей назидательности печальной участи злокозненного императора.

– Клянусь пером архангела Гавриила, оброненным в час благой вести – этим чудесным сокровищем рода д'Альбре, святой отец, вы не устаете меня поражать! – Генрих Наваррский сделал знак кравчему наполнить кубки. – Я бы не удивился, услышь эти речи от язвительного Рони, которому гром пушек милее пения ангелов, но от вас!..

– Тернист путь Истины, но оттого она не менее благоуханна, ибо аромат ее подобен аромату розы меж шипов. Я же, сир, вот о чем хотел сказать. Ни слава философа, ни победоносные завоевания, ни великие деяния во благо империи не смогли защитить Юлиана Отступника от незаслуженной злой хулы. Несомненно, преступление его против Церкви имело место, как ныне имеет место столь же дерзостное злоумышление лорда Рейли против короны, но притязания его – не пустой звук. Не сегодня-завтра он женится на королеве Марии Стюарт. К тому же среди бумаг вашего брата, сир, как мне достоверно известно, содержатся весьма серьезные доказательства происхождения господина Рейли от законного брака Филиппа II Испанского и Марии Тюдор.

– Что?! – Брови Генриха насупились, и нос стал походить на орлиный клюв. – Стало быть, это не басня?!

– Я бы не стал этого утверждать, – вздохнул брат Адриен, – как не стал бы утверждать и обратного. Но вот к чему я веду: образ ужасного врага, поверженного копьем святого, когда-то был подспорьем для становления Церкви во всем величии ее, однако же сам этот враг, пусть и в отместку, причинил немало зла христианам. Стоит ли теперь своими руками создавать нового Юлиана Отступника? Ведь гнев его, как и в прошлые времена, будет кровав и беспощаден. И кто, как не мы, станем жертвой его!

– Ваши слова, брат Адриен, отдают малодушием! – раздраженно дернул щекой Генрих. – Но вы точно уверены, что Рейли – сын Филиппа II?

– Не так давно мне довелось лицезреть его и беседовать вот так, как сейчас с вами, – безмятежно пропустив обвинения в трусости, неспешно ответствовал бенедиктинец. – В его лице, несомненно, видны черты, присущие и королю Испании, и покойной королеве Британии.

– `Глаза, нос, рот и все такое прочее `, – на канале связи ехидно прокомментировал Дюнуар. – `Кстати, что там у тебя с этими документами? `