Читаем Воронья Кость полностью

— Вероятно, это какая-то женская община, — предположил Адальберт, — а она самая последняя из них. И они называют друг друга одним и тем же именем.

— Ты хочешь сказать, как христианские монахини?

Адальберт взглянул на неё и отказался от своего предположения, а Воронья Кость пожал плечами.

— Я видел таких монашек, в Великом городе и ещё кое-где. Они из женской общины, и называют себя именем Мария.

— Нет, эти язычницы совсем не то же самое, — возразил Адальберт.

— Женская община? Значит, ты отрицаешь, что кто-то может быть настолько старым, христианский священник? — спросил Орм. — А как насчёт одного из ваших священных книг — Мафус... как-то так?

— Мафусаил, — невозмутимо ответил Адальберт, — сын Еноха, отец Ламеха. Он умер очень старым, — но потому, что был одним из избранников божьих.

— Понятно, что эта ведьма совсем не похожа на него, — вмешался грубый голос, и все обернулись к Финну, он стоял и смотрел на саамскую богиню. А затем повернулся к Адальберту и удивил всех.

— Он умер, когда ему было девятьсот шестьдесят девять лет, — прорычал он, а затем оглядел удивлённые лица.

— Что? Невозможно провести столько времени в Великом городе, не узнав при этом некоторых вещей, — выдал он. — Я услышал сагу об этом древнем христианине от одной армянской шлюхи. Но не это главное. То, что мы сейчас делаем — лишь острие копья, но этот жалкий кусок дерьма Мартин что-то задумал, но что, я никак не могу понять. Если он хотел просто заманить нас сюда, в это гиблое место, полное саамских воинов, так что мы не сможем убраться живыми, то соглашусь, это замечательный замысел.

— Я думаю, у него был более изощрённый замысел, — подтвердил Орм и его лицо помрачнело. — Больше похоже на плетение норн, а Мартину очень далеко до мастерства коварных сестёр. Я думаю, они позволили ему немного приложить свою руку.

Он смотрел невидящим взглядом, рассуждал вслух, говоря сам с собой.

— Гудрёд должен был побывать здесь, и не смог бы уйти вместе с топором, — ведь люди Хакона должны были помешать этому. Все мы должны были перебить друг друга, а Мартин, словно ворон, вытащил бы из рук мертвецов то, что он желал всю свою жизнь. Маленький священник, всё вышло не совсем так, — но слишком многие хорошие северяне погибли здесь, среди этого ужаса, и за это придётся ответить.

— И где же топор? — заявил Воронья Кость, Орм моргнул и пожал плечами.

— Да где угодно, может на Оркнеях. И священник тоже.

— Или они где-то за нами, если всё ещё здесь — согласился Финн. — Если мы вообще выберемся отсюда.

— Да, — согласился Орм, что заставило людей нервно пошевелиться и оглядеться. Всё это место, положение в которое они попали, заставило их подойти на цыпочках, поглядывая на женщину, о которой они слышали, что она богиня. Старуха сидела у огня, в окружении саамов, готовых вскочить по малейшему поводу.

— Может, ты сам хочешь завладеть этим топором? — прямо спросил Воронья Кость, и Орм наградил его многозначительным холодным взглядом.

— Ты уже во второй раз спрашиваешь меня об этом, — ответил он холодно. — Не делай этого больше.

— И если я выведу вас отсюда, ты поможешь мне справиться с Гуннхильд?

Орм кивнул, глядя вопрошающим, пристальным взглядом, а Финн фыркнул.

— Я помогу тебе победить самого Локи, если ты вытащишь нас отсюда, — хлёстко ответил он, соглашаясь с тем, что это не под силу даже Вороньей Кости с его магией сейдра.

Воронья Кость оглядел воинов и ухмыльнулся; они ответили ему улыбками, скорее напоминающими волчьи оскалы, без намёка на веселье, что только усилило восторг Вороньей Кости. Теперь он точно знал, как поступить, знал каждый ход в игре королей, он заметил, как саамская богиня поднялась и захлопала в ладоши, и понял, почему она так обрадовалась.

Он подошёл к огню и посмотрел на женщину, которая уже не выглядела как богиня, уголки её рта чуть опустились, в её глазах стоял образ, который она только что увидела.

— Что мы можем предложить тебе за возможность уйти с миром, без боя с твоими псами? — прохрипел он, уже заранее зная ответ, и Торгерс, блеснув глазами, взглянула ему в глаза, а затем перевела взгляд на Берлио. Воронья Кость медленно расплылся в торжествующей улыбке и кивнул.

На мгновение Берлио недоуменно уставилась на него, не веря своим ушам, а затем, её глаза расширились, и, в конце концов, она закричала.

Санд Вик, Оркнейские острова, три недели спустя...

Королевская фигура

Гудрёд сидел за дальним концом длинного стола, попивая из кубка из зелёного стекла. Его позолоченный шлем лежал на краю, носовая пластина уже успела прочертить царапины на деревянной столешнице, кольчуга валялась рядом. Перед ним лежала доска, девять на девять квадратов, мягко отсвечивающая красным золотом в свете факелов, фишки отражали огонь.