Так вот, раньше я думал, что все птицы спят по ночам. Как бы не так. Я сам так полагал до тех пор, пока не научился превращаться в это пернатое существо. Сейчас-то я знаю, что те птицы, которые летают ночью, и есть люди. Но это открытие в свое время мне чуть не стоило потери моего разума. Согласитесь, уж очень необычное открытие. Вначале я думал, что мне одному пришла в голову эта прекрасная идея превращения. Однако позднее я узнал, что в городе только половина птиц вылупилась из яиц. Другая же половина есть не что иное, как оборотни. Именно так, не смейтесь, это – люди, научившиеся превращаться в птиц. По своей природе они никогда не были птицами, это – просто мечтатели, унесенные неведомо куда на крыльях своей фантазии. И если вы наберетесь терпения, то я смогу вам это доказать.

Как только в тот незабываемый вечер я превратился в вольную птицу, то тут же, чтобы утвердиться в своем новом жизненном состоянии, легко вспорхнул со своего балкона и уселся на ветке клена в консульском саду. Естественно, простым людям и ночью, и днем вход в этот сад был строго воспрещен. У входа в сад перед зданием консульства в будке круглосуточно дежурил постовой милиционер. Но птицам не возбранялось садиться на ветки деревьев в саду в любое время суток.

В моей груди бешено колотилось сердце, вероятно, от радости. И вдруг я, открыв свой птичий клюв, воскликнул:

– О, как здесь прекрасно! И тут же услышал в ответ:

– Вы это находите?

Я повертел головой, оглядываясь по сторонам, и увидел чуть повыше себя на другой ветке голубя, обыкновенного серого голубя, каких в городе тысячи. Свет от фонаря падал на него снизу и освещал перья хвоста и грудь. Вначале я даже не подумал, что эти слова могли принадлежать ему. Но вдруг, я глазам своим не поверил, голубь открыл клюв и произнес:

– А впрочем, вы, вероятно, правы. Ночь сегодня лунная и тихая. В такую ночь – только и заниматься сочинительством.

– Как? – воскликнул я.– Вы умеете разговаривать?

– Но вы же не удивляетесь тому, что сами разговариваете, – заметил он с иронией.

– А что вы сочиняете?

– Партитуры.

– Разве голуби могут сочинять партитуры?

Голубь важно напыжился и произнес:

– Я музыкант и композитор.

– Вот оно что! – произнес я и разинул клюв от удивления.

Голубь посмотрел на меня сверху вниз и снисходительно заметил:

– Вижу, вы в этом саду новичок. Откуда изволили прилететь?

Я указал на свой балкон. Голубь понимающе качнул головой и молвил:

– Я вас знаю.

– Откуда? – изумился я.

– Я живу этажом выше, вон в той квартире, – и Голубь указал крылом на квартиру музыканта. – Мы встречались с вами несколько раз на лестничной площадке, но не здоровались.

– Так давайте с завтрашнего дня начнем здороваться, – с готовностью предложил я.

– Это совсем не обязательно, – сухо заметил Голубь. – Мы почти все собираемся здесь по ночам, ведем интересные беседы, весело проводим время, но здешнее знакомство нас совсем не обязывает поддерживать подобные отношения в нашем курятнике.

Да, он именно так и сказал: «в нашем курятнике».

– Но почему? – я удивленно разинул клюв.

– Потому что, кроме сплетен, зависти, мелочных дрязг и раздоров, мы ничего не можем дать друг другу в нашей соседской жизни. Поэтому сюда прилетают только те птицы, которые стряхивают со своих перьев прах бренного мира.

– Вот оно что! – опять удивился я.– И что же, сюда слетаются все соседи?

– Не все, – ответил Голубь, – а только те, которые приобрели способность летать. Кстати, до сегодняшнего дня я думал, что вы не обладаете такой способностью.

– Спасибо. Поэтому вы и назвали наш дом курятником.

– Совершенно верно. Именно по этой самой причине.

– И все же, кто сюда прилетает? – не мог я сдержать своего любопытства.

– Да как вам сказать, многие. Юрист, что живет рядом с вами, – стал перечислять Голубь, – профессор университета, литератор, певица…

Когда Голубь произнес слово «певица», его голос, как мне показалось, дрогнул. Я сделал вид, что не заметил этого. Мне также показалось, что слово «юрист» он произнес с некоторым напряжением. Несколько минут мы молча любовались луной над спящим городом.

– Вот бы слетать на луну, – мечтательно произнес я.

– К сожалению, побывать там вы никогда не сможете, – заявил Голубь.

– Это почему же? – удивился я.

– Среда для вас неподходящая.

Я почему-то вспомнил о посаженных луковицах тюльпана на балконе и опять подумал об Юристе.

– И что же, Юрист часто сюда прилетает?

– Каждый раз, как только появляется здесь певица.

– А что у него с ней?

Этот вопрос вдруг привел Голубя в крайнее возбуждение. Он нахохлился-, крутнул шеей и заявил мне:

– Конечно, он вдовец, и может делать все, что ему угодно. Но мне кажется, что он ведет себя не очень по-джентльменски.

– Я и не знал, что он вдовец.

– Жена у него умерла два года назад.

Я вспомнил, что Музыкант женат и имеет двоих детей.

– А где он сейчас?

– Ворон сидит на дереве, – и Голубь показал крылом на огромный раскидистый тополь.

Вдруг опять раздались трели соловья…»

3

В эту самую минуту к сидящим в холле за карточным столиком пациентам подошел медбрат и тупо сказал: