– Так вот, оценками твои неприятности, разумеется, не закончатся. Стоматологи в наше время дорогие, Бойцов, так что я искренне советую не доводить ситуацию до того, что ты как-то вечерком станешь собирать все свои тридцать два отбеленных зуба по тротуару возле дома. Ясно?

– А присесть на бутылочку за такие угрозы не боишься, Воронин?

– Предлагаешь помериться яйцами, у кого круче кулаки, друзья и родственники? – изогнул брови я и разжал руку. Чуть отодвинулся от парня, давая ему пространство, и уже более миролюбивым тоном добавил: – И, главное, зачем? Объективно вы с Олей встречались недолго и колечко на пальчик ты ей не цеплял? В таком случае какие претензии?

– Я не планировал с ней расставаться. Вдобавок она мне действительно нравилась.

– Поэтому не хочешь отступать? Так вот, Бойцов, если тебе девочка Оля нравится, то я в нее влюблен. И сам понимаешь, что при таких раскладах не буду сидеть и ждать у моря погоды.

Признаться в своих чувствах вот так вот, вслух, да еще и не при девушке, их вызывающей, оказалось неожиданно легко.

– Мне пофиг на твои мотивы.

Студентик-мажор не захотел переходить на этап перемирия, ну и черт с ним.

Я встал, отряхнул джинсы, неторопливо достал пачку сигарет и прикурил, про себя с раздражением подумав о том, что этак я никогда не брошу.

– В общем, Бойцов, я предупредил… Не суйся что к Оле, что к Юле Ласточкиной. Особенно к последней, так как последнее, что сейчас нужно, – это портить отношения между людьми. Оля сама все расскажет подруге, когда будет готова.

Бойцов ничего не ответил, только сплюнул, этим, видимо, выражая свое честное мнение на тему моей персоны в частности и ситуации в целом. А после развернулся и пошел к своей приветственно мигнувшей сигнализацией тачке.

А я, в очередной раз затянувшись ментоловой сигаретой, неторопливо двинулся в сторону своего дома. У меня теперь Тверь есть. С ней гулять надо!

И следить за поведением, потому что, чую, еще парочка таких погромов – и нужно будет начинать думать в сторону ремонта. Интересно, а какой стиль нравится Оле?

Я насмешливо фыркнул, отмечая безнадежную деформацию собственных мозгов под воздействием гормонов. Влюбленность – страшная штука. Но так сильно меня не плющило, наверное, еще никогда.

Единственное, что меня немного тревожило, – это до подозрительности знакомая тонкая фигурка, что свернула за угол несколько минут назад. Светловолосая такая, худая девица.

Да ну, бред, нельзя видеть Ангелину на каждом перекрестке Москвы.

Глава 11

Оля Чайкина

Уйти и доверить решать все мужчине оказалось проще подумать, чем на самом деле сделать. Нет, я, конечно, сидела дома, но это не мешало мне нервно покушаться на целостность маникюра и сожалеть о том, что я не осталась. Все же любопытство не одну кошку сгубило и, видимо, достаточно натренировалось на этих самых кошках, потому теперь ему по зубам и Чайки!

Сразу представилось зубастое такое, злобное любопытство, которое в прыжке ловит птичку. На моменте воображаемого зверского растерзания телефон пиликнул, сигнализируя о входящем сообщении.

Я лежала на кровати, телефон на тумбочке у двери комнаты, потому в ту сторону я рванула, буквально теряя тапки, и едва не растянулась на полу.

Да, действительно написал Женька. Вернее, скинул фотку себя и Твери. Собака растянулась на диване рядом со своим слишком добрым хозяином и блаженствовала, пока Воронин почесывал ее за ушами.

Губы невольно растянулись в улыбке, и я быстро написала:

«А ты ее балуешь».

Ответ пришел незамедлительно.

«Она потрясающая девчонка. А мне нравится баловать классных девочек».

И смайлик такой многозначительный. Вах!

«Намек?» – не удержавшись, спросила я.

«О да».

За этой короткой фразой мне прямо виделась кривая, невероятно обаятельная усмешка Воронина и слышался его низкий, чуть хрипловатый голос. От этого всего улыбка на мордашке расползлась буквально от уха до уха, как у Чешира. И душа такая вся свернулась и развернулась во всю ширь!

Но потом реальность в лице обязательного препода вторглась в эти зефирные фантазии.

«В общем, что касается Артура».

И пауза. И пишет-пишет-пишет. И у меня сердечко, которое только что гулко стучало где-то под горлом, рухнуло в пятки. Но навоображать я себе всего самого страшного не успела.

«Мы поговорили о его поведении, и я надеюсь, что Бойцов внял голосу разума в моем лице. Палки в колеса вставлять не должен, ну и в целом я искренне надеюсь, что он все же не станет уподобляться сплетнице и разбалтывать свои смертельные обидки Ласточкиной. Но с Юлей надо поговорить… во избежание, так сказать».

«Ага…»