Читаем Ворон полностью

Подобно многим своим предшественникам Саришвили варьирует первые стихи XV-XVI строф.

Последняя строфа отходит от замысла По достаточно далеко:

Отсутствует сравнение глаз Ворона с глазами демона, но главное — не проясняется функция тени (здесь — просто как элемент описания; напомним также, что образ тени отсутствует во II строфе перевода). Об оригинальной концовке перевода, где дается концепция Ворона, речь шла выше.

Ключевая метафора. Выражение усилено переводчиком за счет экспрессивного эпитета кровавый: “Вынь кровавый клюв из сердца…”

Вывод. Для перевода Саришвили характерно соблюдение большинства формальных требований при достаточно вольной трактовке сюжетных эпизодов. Перевод портят метод “забегания вперед” и авторские оценки Ворона, создающие “свою” концепцию образа, — все это ведет к разрушению замысла По.

Весьма примечателен факт использования переводчиком в качестве генерального рефрена английского слова “Nevermore” в русском правописном варианте — Нэвермор. Это сигнал того, что к 1990 г. английский рефрен из-за неоднократного употребления стал восприниматься лексической единицей русского идиословаря переводов “Ворона”.

Текст перевода насыщен сочиненными переводчиком тропами; излюбленным средством художественной выразительности для него является сравнение (“точно адский свадебный убор” — II, 8; “как по ясеню топор” — III, 14; “точно светский щеголь и позер” — VII, 38; “тихая, точно Коцит в устье” — IX, 51 и др.); любопытны характеристики Ворона (“бестолковый горлодер” — XV, 86; “черный победитель” — XVIII, 107; “неподвижный дирижер” — XVIII, 107); уместность иных образов можно поставить под сомнение (например, “кудрявый ангел” — V, 29). Выражение “с века Оно” (VIII, 45) не просто неудачное выражение: оно входит в противоречие с нормами русского языка (можно сказать: “во время оно”, но не “с века оно”).

Переводчик любит игру слов (см., например: III, 17; VII, 39; XI, 61); отметим, что к созвучию “Ворон-вор” впервые прибег в своем переводе Вас. Федоров. Саришвили проявляет особую чуткость к тактильным ощущениям: отметим в связи с этим такой концепт перевода, как ‘холод’ (ср.: “вечным холодом окован… двор” — IV, 23; “холодный белый бюст” — IX, 52; “холод оперенья” — XVII, 99; “тень, холодная, как иней” — XVIII, 106).

В аспекте певучести стиха и естественности интонации рассматриваемый перевод — один из лучших; перевод Владимира Саришвили продолжает традиции, заложенные переводом Владимира Жаботинского.

У перевода Саришвили есть свои ценители. Так, соратник Ю.М. Лотмана по тартуской семиотической школе профессор Б.Ф. Егоров, в частности, признавался: “Мне его перевод показался ярче, глубже, сильнее и Бальмонта, и Брюсова”.367

Голь 1988

Сведения об авторе перевода. Николай Михайлович Голь (р. 1952) — поэт, переводчик, детский писатель.

Объем строфы и текста перевода. Соответствует оригиналу.

Размер. Соответствует оригиналу.

Звуковой строй. Рифма и рефрены. Схема рифмовки строфы соответствует оригиналу Сквозная рифма — одна — на -ло (I-ХVIII). Данная рифма в качестве сквозной применена в русских переводах впервые.

Схема распределения мужских и женских рифм соответствует оригиналу; внутренние рифмы имеются.

Принцип тавтологической рифмовки в 4-5-м стихах в целом выдерживается (исключение — X строфа).

В первой части перевода нет единого рефрена, но все строфы оканчиваются словами, рифмующимися с рефреном “Все прошло”:

все прошло 14 (I, III, IV,VIII-XVIII)

не прошло 1 (VII)

ушло 1 (II)

пришло 2 (V, VI)

Из общего числа употреблений главного рефрена шесть раз употреблено «Ворон каркнул: “Все прошло”»; в XI строфе — утроение ключевого слова — “Все прошло, прошло, прошло”.

Рефрен “Все прошло” использован в русских переводах впервые, он компактен, содержит звук р, хотя по своему значению английскому рефрену не близок.