Юрий Коваль

•

ВОРОБЬИНОЕ ОЗЕРО

Воробьиное озеро

Давным-давно слыхивал я рассказы про Воробьиное озеро.

Говорили, что там ловятся огромные лещи, которые не влезают в таз, окуни, которые не влезают в ведро, чудовищные щуки, которые вообще ни во что не влезают.

Удивительно было, что щуки да окуни такие огромные, а озеро — Воробьиное.

— Ты уж сходи на Воробьиное-то озеро. Найдёшь его там, в лесах.

Я искал и добрался однажды до Воробьиного озера. Не слишком большое, но и не маленькое, лежало оно среди еловых лесов, а прямо посередине рассекали его воды три острова. Острова эти были похожи на узконосые корабли, которые плывут друг за другом, а парусами у кораблей — берёзы.

Не было никакой лодки, и я не смог добраться до островов, стал ловить рыбу.

Повидал и щуку, и чёрного окуня, и золотого леща. Правда, все они были не слишком велики, уместились в одном ведре, ещё и место осталось.

На это самое место положил я луковицу, начистил картошки, кинул перцу-горошку, долил воды и подвесил ведро над костром.

Пока закипала уха, я смотрел на острова-корабли, на их берёзовые паруса.

Иволги летали над зелёными парусами, которые бились под ветром и трепетали, а не могли сдвинуть с места свои корабли. И мне понравилось, что есть на свете такие корабли, которые нельзя сдвинуть с места.

Хрюкалка

Поздним весенним вечером, когда солнце спрячется за верхушки деревьев, неведомо откуда появляется над лесом странная длинноклювая птица. Летит низко над прозрачным ольшаником и внимательно оглядывает все просеки и поляны, будто ищет чего-то.

— Хорх… хорх… — доносится сверху хриплый голос — Хорх…

Раньше в деревнях говорили, что это не птица вовсе, а вроде бы чертёнок летает над лесом, разыскивает свои рожки, которые потерял.

Но это, конечно, не чертёнок. Это летает над лесом вальдшнеп, ищет себе невесту.

У вальдшнепа вечерние глаза — большие и тёмные. За хриплый голос вальдшнепа иногда называют «хрюкалка», а за длинный клюв — «слонка».

В одной деревне, слышал я, зовут его ласково «валишень». Такое название мне нравится больше всего.

Дик и черника

С нами в избушке живёт пёс, которого звать Дик. Он любит смотреть, как я курю. Сядет напротив и глядит, как изо рта у меня дым валит.

Дик — добрый пёс, но обжора. Набить живот рыбьей требухой и закопать голову под ёлку, чтоб не кусали комары, — вот чего ему надо!

Раз на болоте я нашёл черничную поляну. Никак не мог оторваться от черники, собирал и ел пригоршню за пригоршней.

Дик забегал то с одного боку, то с другого, заглядывал мне в рот, не понимая, что это я ем.

— Да черника это, Дик! — объяснял я. — Смотри, как её много.

Я набрал пригоршню, протянул ему. Он мигом убрал ягоды с ладони.

— Теперь сам валяй, — сказал я.

Но Дик не понимал, откуда берутся ягоды, бегал вокруг, толкал в бок носом, чтоб я не забывал про него.

Тогда я решил немного поучить Дика уму-разуму. Стыдно рассказать, но я встал на четвереньки, подмигнул ему и стал есть ягоды прямо с куста. Дик подпрыгнул от восхищения, раскрыл пасть — и только кустики затрещали.

Через два дня Дик собрал чернику вокруг избушки, и я радовался, что не научил его любить смородину и морошку.

Звёздный язь

Ранней весной пошли мы с Витей на рыбалку, на Мост.

Не так уж далеко от нас Мост, а всё-таки шесть километров. Шли, шли, месили болотную да лесную весеннюю грязь, устали. На Мост пришли — сразу костёр положили, чай стали кипятить. Витя говорит:

— Не знаю, как ты, а я всю жизнь мечтаю большого язя поймать.

— Какого большого? Каких размеров?

— Не меньше сапога.

— Какого сапога? Обычного или бродня?

— Бродня.

— Ну, это ты, парень, слишком. Язь величиной с болотный бродень! Таких не бывает. Давай уж будем ловить язя с обычный, привычный кирзовый сапог.

Договорились мы и связали на язя секретную донку. В чём секрет этой донки, рассказать не могу — Витя не велит.

И вот насадили мы на большой крючок с десяток червей и метнули всё это в воду.

А язь не берёт. Мелкая сорожонка червей теребит. Колокольчик на донке звякает.

— Замучила сорожонка, — Витя говорит, — одолела. Сорожонка — это мелкая плотва. У нас на Севере плотву сорогой зовут.

К вечеру худо-бедно наловили мы сорожонки, а язь-то никак не берёт.

И вот настала ночь.

Над Цыпиной горой под звёздами потянули на север гуси и журавли, зацвиркали-зазоркали вальдшнепы, и тут взял язь.

Страшно натянулась леска, задрожал Витя, ухватил леску двумя руками, потянул к берегу.

А вдали, в темноте у камышей, заплескался вышедший на поверхность язь. Серебряные блики посыпались по воде от ударов его хвоста и звёздные полетели брызги.

И вот Витя подвёл язя к берегу и почти уж вытащил его, как вдруг язь дёрнул. Витя поскользнулся и упал в воду рядом с язем.

И вот они оба барахтаются в чёрной воде, и от них обоих летят звёздные брызги. И я понял, что язь сейчас уйдёт, если я чего-нибудь не придумаю.

И я придумал. Я тоже упал в воду с другой стороны язя. И вот мы уже вдвоём лежим в воде и между нами язь.