Читаем Вор Времени полностью

«Возьмешь метлу и будешь мести, — сказал аббат. — И будешь мести каждый день, будешь мести до тех пор, пока не найдешь Лю-Цзы и не осмелишься произнести: «Дворник, это я развалил и растоптал вашу гору и сейчас смиренно сопровожу вас к доджо Десятого Дзиня, дабы познать Правильный Путь». Только тогда, если все еще будешь в состоянии, ты сможешь продолжить занятия. Понятно?» [6]

Другие монахи иногда жаловались, но кто-то всегда говорил:

«Помните, что Путь Лю-Цзы не наш Путь. Помните: он научился всему незамеченным подметая полы, пока другие занимались. Помните, он побывал везде и сделал многое. Возможно, он немного… странный, но вспомните, что он входил в цитадель полную воинов и ловушек и все равно утверждает, что Паша из Мунтаба безобидно подавился рыбьей костью. Никто не превосходит Лю-Цзы в отыскании Места и Времени».

Некоторые, кто не знал о нем, могли спросить:

«Что это за Путь, что дал ему столько власти?»

И им могли ответить:

«Это Путь Миссис Мариетты Космополит, улица Квирма 3, Анк-Морпорк, Комнаты в аренду по приемлемым ценам. Нет, мы тоже не понимаем это. Какая-то субсцендентальная чепуха, видимо».

тик

Лю-Цзы, отперевшись на свою метлу, слушал главных монахов. Умение слушать было искусством, которое он развивал годами, выяснив, что если слушать внимательно и достаточно долго, люди скажут больше, чем они считали, им известно.

— Сото хороший полевой работник, — наконец сказал он. — Странный, но хороший.

— Падение даже отразилось на Мандале, — сказал Ринпо. — Мальчик не знает ни одного соответствующего действия. Сото сказал, что он сделал это рефлекторно. Он сказал, что мальчик был так близок к не-существованию, как ему никогда не приходилось видеть прежде. Он доставил его на горной телеге за час. А затем провел три полных дня, совершая Закрытие Бутона в Гильдии Воров, где мальчик предположительно был оставлен еще ребенком.

— Закрытие помогло?

— Мы разрешили использование двух Удлинителей. Возможно, у нескольких людей останутся смутные воспоминания, но Гильдия большое и суетное место.

— Ни братьев, ни сестер. Ни родительской любви. Только братство воров, — печально произнес Лю-Цзы.

— Тем не менее, он был хорошим вором.

— Могу поспорить. Сколько ему лет?

— На вид шестнадцать или семнадцать.

— Тогда он слишком стар для учебы.

Двое монахов переглянулись.

— Мы не можем его ничему научить, — сказал Наставник Послушников. — Он…

Лю-Цзы поднял худую руку.

— Позвольте, я угадаю. Он уже все знает?

— Такое впечатление, что все, что ему говорят, мгновенно вылетает у него из головы, — сказал Ринпо. — И он начинает скучать и злиться. Он словно бы витает где-то, как мне кажется.

Лю-Цзы почесал грязную бороду.

— Загадочный парень, — задумчиво произнес он. — Даровитый от природы.

— И мы задались вопросом хотю на голшок на голшок почему сейчас, в это время? — сказал аббат, жуя копыто игрушечного яка.

— О, ну не было ли сказано: «Для всего есть Место и Время»? — сказал Лю-Цзы. — В любом случае, многоуважаемые господа, вы учили детей в течение сотен лет. А я всего лишь дворник.

Рассеянно он вытянул руку и поймал на лету яка, выпавшего из неловких пальчиков аббата.

— Лю-Цзы, — казал Наставник Послушников. — Чтобы не затягивать, скажу, мы не могли учить тебя. Помнишь?

— Но затем я нашел свой Путь, — сказал Лю-Цзы.

— Ты будешь учить его? — спросил аббат. — Мальчику нужно ммм брюммм найти себя.

— Не написано ли: «У меня только одна пара рук»? — сказал Лю-Цзы.

Ринпо посмотрел на Наставника Послушников.

— Не знаю, — сказал он. — Никто никогда не видел то, что ты цитируешь.

Все еще задумчиво, как будто его мысли бродили где-то еще, Лю-Цзы произнес:

— Это может быть только здесь и сейчас. Как было сказано: «Дождь не идет, а льется».

Ринпо задумался, а затем просветлел лицом и сказал:

— Кувшин, — довольно произнес он. — Кувшин не течет, а протекает!

Лю-Цзы печально покачал головой:

— А звук, издаваемый одной рукой при хлопке: «хл…», — сказал он. — Хорошо, ваше преподобие. Я помогу ему найти Путь. Еще будут указания, ваше преподобие?

тик

Когда Лю-Цзы вернулся в переднюю, Лобзанг поднялся, но сделал это не сразу, словно не решаясь выказывать уважение.

— Окей. Вот правила, — сказал Лю-Цзы, шагая мимо. — Первое: ты не зовешь меня «учителем», а я не собираюсь звать тебя каким-то чертовым насекомым. Не моя задача, учить тебя дисциплине, это твое дело. Как было написано: «Не выношу этого». Делай, что я тебе буду говорить, и мы поладим. Хорошо?

— Что? Вы хотите взять меня в ученики? — спросил Лобзанг, бегом едва поспевая за ним.

— Нет, я не хочу взять тебя в ученики, не в мои годы, но ты будешь учеником, и нам обоим следует сделать все, что в наших силах, окей?

— И вы научите меня всему?

— Не знаю как насчет «всего». Я хочу сказать, я не слишком хорошо знаю судебную минералогию. Но я буду учить тебя всему, что знаю, и что полезно будет узнать тебе, да.

— Когда?

— Уже темнеет…

— Завтра на рассвете?

— О, перед рассветом. Я разбужу тебя.

тик