Читаем Вор весны (ЛП) полностью

Вор весны (ЛП)

Ирма проверяет меня на умение вести себя очарованной, засыпая вопросами и пытаясь обмануть меня хорошо сформулированными заявлениями и мягкими оскорблениями, которые становятся все хуже, чем дольше я молчу. Я сосредотачиваюсь на чем угодно, только не на ее глазах; на кончике ее носа, пятне на полу, ее морщинистом лбу. Это то, чему нас научили в театральном клубе, чтобы не ломаться во время стоп-кадров.

Это не очень весело, но Ирма в основном довольна.

— Уже почти время обеда», - заявляет она. — Я надеюсь, что наш щедрый господин накормит нас превосходным угощением. Сначала иду в ванную. Встретимся на кухне?

— Конечно.

Она улетает, а я еще немного слоняюсь по комнате, не горя желанием снова оказаться в ее обществе.

— Пссс, Сефона!

Я оглядываюсь через плечо. Аид открыл новую дверь в стене и выглядывает из-за импровизированной рамы.

Вопреки себе, я чувствую, как по моему лицу скользит улыбка.

— Что ты здесь делаешь?

— Прячусь от Ирмы. А еще пришел, чтобы увести тебя тайком.

— Увести? Куда?

— Я проведу для тебя экскурсию по Подземному миру. Главным образом для того, чтобы ты не пыталась исследовать его самостоятельно.

Я бросаю взгляд в конец коридора.

— Ирма рассердится, если я…

— Она всегда злая. Давай же. Мы здесь главные.

— Ты прячешься от нее в стене.

— Ты никогда раньше не встречала лицемера?

Я смеюсь.

— Я беру свои слова обратно. У тебя действительно есть чувство юмора, и мне это даже нравится.

В его следующей улыбке есть что-то почти застенчивое и мальчишеское.

— Превосходно. Так ты пойдешь со мной?

— О, все в порядке. — Я беру его за руку и шагаю в туннель, цепляясь за его руку. Здесь невероятно темно. — Ты нарочно выключил свет.

Аид сжимает руку, зажатую в сгибе его локтя.

— Не собираюсь лгать, я так и сделал.

— Ты подлый, жестокий человек.

— Это то, что они говорят…

Мы выходим из кухни и выскакиваем через парадную дверь, хихикая, как школьники. Туннель исчезает позади нас.

Я пользуюсь моментом, чтобы перевести дыхание и размять руки и ноги. Мои мышцы напряжены, шея напряжена.

— Эта Ирма — настоящая школьная учительница.

— Так оно и есть. Ты замерзла?

— Я не хочу показаться слабой и смертной, но этот тур потребует много ходьбы? Потому что я уже устал.

Аид улыбается.

— Нам не нужно никуда идти пешком, — говорит он, — хотя ты можешь возразить против моего предпочтительного способа передвижения.

Я поджимаю губы.

— Продолжай.

Аид сгибает руки, отводит плечи назад, и из его спины появляются два великолепных воронье-черных крыла. Перья блестят и слегка припорошены золотом.

— У тебя есть крылья.

Я могу сказать, что он изо всех сил пытается сдержать ухмылку, услышав явное и абсолютное удивление в моем голосе.

— Я могу менять форму. Немногие из Высшего Двора могут это делать. У меня есть целый ряд форм, но эта самая простая.

— Это… невероятно.

Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до одного из перьев. Они гладкие, как атлас. Я провожу пальцем вверх к его лопаткам, где они соединяются с его плотью под дублетом. Он слегка дрожит подо мной.

— Ты чувствуешь это?

— Это мои крылья.

— Извини, я просто… Я подумала, что если ты мог вызвать их, они были бы больше похожи на иллюзию.

— Уверяю тебя, это не так.

— Я должен сказать, что перья — это сюрприз. Я вроде как представил, что если бы у тебя были крылья, то они были бы крыльями летучей мыши.

Его глаза сужаются.

— Почему, скажи на милость, если у меня есть крылья, они должны быть крыльями летучей мыши?

— Потому что ты Аид. Повелитель Подземного мира. Я просто вижу, как ты висишь вниз головой и кричишь: «Я — ночь!» с идиотским лицом летучей мыши.

— Ты… странная.

— Я восхитительна! Ты, наверное, тоже был бы им, с крыльями летучей мыши.

Самая маленькая из ухмылок дергается на его щеках. Это трогает что-то внутри меня, на полпути к дискомфорту и на полпути к чему-то очень, очень другому, но такому же мягкому и темному, как блеск его перьев.

— Так… ты можешь превращаться во что угодно?

— В значительной степени.

— Ты мог бы отрастить хвост?

— Зачем мне хотеть отрастить хвост?

— Нет причины. Просто было бы смешно, если бы у тебя был хвост, который подергивался, когда ты нервничал, или вилял, когда ты был счастлив…

— Я никогда не был ни тем, ни другим. Хвост был бы нелепым.

— И симпатичным.

Он снова улыбается, как той улыбкой, что была раньше, слегка застенчиво. Очень странно видеть его таким.

— Что ты читал? — спросила я.

— Ты не захочешь этого знать.

— О, я действительно думаю, что хочу.

Я думаю, нет ничего плохого в том, чтобы рассказать ему, хотя мне немного неловко.