– Добрая ты женщина, Hyp. А я вот не люблю фабрикантов.

Hyp откинулась на сиденье и многозначительно сказала:

– Ты вообще никого не любишь!

Нашла время кокетничать! Он ничего не ответил. Машина неслась в сторону Аббасии.

– Нас могут увидеть вместе,– жалобно проговорила Нур.

Он и сам об этом подумал. Свернул на извилистую улицу, которая вела в квартал Дарраса, немного сбавил скорость.

– Я зашел к Тарзану, чтобы раздобыть револьвер и договориться с кем– нибудь из знакомых шоферов такси. Кто бы мог думать, что мне так повезет с машиной!

– Вот видишь, я всегда тебе помогаю!

– Верно. А на этот раз ты была просто неподражаема. Почему бы тебе не стать актрисой?

– Но я вначале по-настоящему испугалась!

– А потом?

– Потом я, по-моему, вошла в роль, и он так ничего и не понял…

– Он так перетрусил, что ему было не до подозрений! Она повернулась к нему:

– А зачем тебе револьвер и машина?

– Для дела…

– Ты с ума сошел? Давно ли ты вышел из тюрьмы?

– Ну, позавчера…

– И опять за старое?

– А тебе легко расстаться со своей профессией?

Она не ответила, уставившись в темноту, туда, где под фарами машины блестела дорога.

За поворотом ночь как будто стала еще темнее и гуще: дорога вплотную подошла к горе.

– Ты вот не знаешь,– вкрадчиво сказала Hyp,– сколько я плакала, когда узнала, что тебя посадили!

– Сколько? Она обиделась.

– Опять ты со своими насмешками!

– Да я вовсе не смеюсь! Я тебе верю: у тебя доброе сердце.

– Зато у тебя вообще нет сердца…

– А оно по инструкции осталось в тюрьме.

– Нет, ты и в тюрьму попал уже без сердца!..

Вот привязалась: сердце, сердце… Спросила бы лучше ту, которая мне изменила, или друзей-предателей, или дочь, что меня оттолкнула…

– Ничего, когда-нибудь и я найду свое сердце…

– А где ты ночевал? Жена твоя знает, где ты?

– Не думаю.

– Ты поедешь домой?

– Вряд ли… Во всяком случае, не сегодня.

– Поедем ко мне! – попросила она.

– А ты живешь одна?

– Да. Улица Нагмуддин, за кладбищем.

– Номер.

– Там один дом. Внизу контора по продаже джута, а позади кладбище.

Он не удержался от смеха.

– Ну и местечко ты себе выбрала! Она тоже рассмеялась:

– А меня там совсем не знают. Никто ко мне никогда не приходил. Ты будешь первым… Я живу на самом верху…

Она ждала, что он скажет, но он молчал, сосредоточив все внимание на дороге, которая пролегала между горой и домами. И среди них дом шейха Али Гунеди. В конце квартала он остановил машину и повернулся к Hyp:

– Здесь я тебя высажу.

– А разве ты со мной не пойдешь?

– Я приду потом.

– Куда ж ты денешься в такую поздноту?

– Слушай. Ты сейчас прямо отсюда пойдешь в полицейский участок. Расскажешь там все, что случилось, слово в слово, как будто ты ни при чем. Опиши меня, только, разумеется, совсем наоборот: толстый блондин, на правой щеке шрам… Скажешь, что я увез тебя силой. Ну, изнасиловал, что ли.

– Изнасиловал?

Он даже не улыбнулся.

– Скажешь, что все это случилось в пустыне Зенхом, что я по дороге выбросил тебя и угнал машину.

– А ты потом придешь?

– Приду. Слово мужчины! А ты сумеешь в участке сыграть свою роль так же хорошо, как в машине?

– Постараюсь…

– Прощай.

И машина умчалась.

VII