Читаем Вопреки полностью

«Кто я такая чтобы судить тебя? Не хочу этого и не собираюсь делать. Мне легче оправдать и тебя, и себя… И все наши ошибки оставить в прошлом. Перелистнуть страницу, на которой слишком много черных красок».

Она хотела свободы. От боли. От обид. От всего того, что терзало столько времени их обоих. Темница непрощения, о которой когда-то рассказала бабушка, держала слишком крепко, но находиться больше в этих оковах Катя не собиралась.

«Люблю тебя», – проговорила одними глазами в ответ на волнующие строчки, от которых опять затихли все в аудитории. Шевельнула губами, неслышно, наслаждаясь вкусом этих слов. Ее молчание продолжалось непростительно долго. Больше – нет. Ни за что на свете…

* * *

Едва получилось дождаться конца занятий, чтобы отправиться в деканат, а, оказавшись в кабинете, девушка вздохнула с облегчением: секретаря не было на месте. И посторонних тоже. Ее охватило ощущение дежавю. Подобное они проходили: волнительные мгновенья наедине, готовые вот-вот прерваться.

– Зачем ты так сделал?

В его глазах мелькнул настоящий испуг.

– Что сделал, Катюш? Я опять что-то натворил?

Она рассмеялась.

– Не натворил… Просто это ведь была моя вина… вчера. А ты обставил все, будто я как раз и ни при чем.

Его улыбка оказалась слишком печальной.

– Так и есть, милая. И мне безумно жаль, что тебе пришлось все пережить. Не только вчера.

А ей было жаль видеть ЕГО сожаления. Так сильно, что это чувство грозило опять лишить покоя. Катя предпочла сменить тему.

– Как ты относишься к непоследовательным людям?

Мужчина ненадолго задумался.

– Наверное, правильным ответом будет то, что я к таким вообще не отношусь, – снова улыбнулся. – А если серьезно, дело ведь в том, по какой причине человек меняет свое решение. Для всего может найтись разумное объяснение.

Девушка отчего-то погрустнела. Или ему показалось?

– А если… такого объяснения нет? И человек просто передумал? Это очень плохо?

Она волновалась… слишком сильно для банального рассуждения об отвлеченных вещах. Ждала его ответ, словно от этого зависело что-то очень важное.

– Котенок, любой человек имеет право передумать, и ничего дурного здесь нет.

Хотел уточнить, что именно ее тревожит, но внезапно понял сам. Разгадал по изумительному румянцу и не сдержался, не сумел скрыть мгновенно накативший восторг. Катя заморгала, попыталась спрятать виноватое лицо в ладонях, но он перехватил ее руки.

– Если твоя непоследовательность связана с решением насчет ужина, то это замечательно. Просто потрясающе. Я даже не могу передать, как мне это нравится…

Она неожиданно рассмеялась.

– Вот как? У профессора нет слов, чтобы описать собственное состояние? Такое в самом деле возможно? А я хотела бы услышать, КАК тебе нравится…

Кирилл стал серьезным, но не той серьезностью, которая совсем недавно причиняла девушке боль, просто в его глазах, преисполненных в этот момент нежностью, для шуток места не осталось.

– С того момента, как ты утром вышла из машины, я перебрал сотню вариантов, чтобы помочь тебе передумать. И не нашел ни одного. У меня нет ни повода, ни причин удержать тебя рядом, кроме одной-единственной: я боюсь, что еще один вечер пройдет без твоей улыбки. Придется выполнять какие-то дела, произносить слова, просто дышать… без тебя. А я этого не хочу. Устал от серого цвета, которым покрыто все вокруг, когда ты не рядом. И счастлив, что все можно изменить в одно мгновенье твоей восхитительной непоследовательностью.

Если у девушки еще оставались какие-то сомнения, то после его слов они бесследно растаяли. Не потому, что внезапно поверила в сказанное. Нет, она и так знала, что мужчина не станет ей лгать. После всех откровений даже его действия два года назад приобрели логику. И хотя обида по-прежнему терзала сердце, подпитывать это чувство девушка не собиралась, как и тратить попусту время, которого и так прошло слишком много. Без НЕГО.

Находиться одной было слишком тяжело. Как Кирилл и сказал: серо и тоскливо. И лишать себя добровольно красок жизни еще хотя бы на один вечер, не хотелось. А в том, что рядом с ним мир взорвется фейерверком эмоций, она не сомневалась.