Читаем Вопреки полностью

– Вы забыли застегнуться… Так и простудиться недолго…

Он стоял, не в силах пошевелиться, зачарованно наблюдая, как изящные пальцы скользят по его груди, соединяя пуговицы. Задерживаются у самого верха, осторожно касаясь обнаженной кожи на шее.

– А шарф?

Она едва дотрагивалась до него, но казалось, что внезапно кончился весь воздух. Жесткий, напряженный ком перекрыл горло. А ее ладонь опустилась на щеку, двинулась дальше – ко рту, которым он отчаянно пытался сделать хотя бы вздох.

– Все время забываю заехать в магазин… – признался мужчина. Сейчас об утеплении точно можно было не думать: все тело горело, плавясь от ее присутствия.

– Так нельзя… – серьезно сообщила Катя, словно и впрямь была озабочена отсутствием у него шарфа. – Вам же приходится много говорить, нужно беречь горло…

Он был готов согласиться с любым заявлением, только бы подольше чувствовать нежные касания, но никак не мог предвидеть дальнейший шаг: дрожащие губы, пришедшие на смену рук.

Кажется, они собирались поговорить. Определенно, он планировал все объяснить, решить такие болезненные, мучительные вопросы, но отбросил все свои вмиг показавшиеся нелепыми планы, встречаясь с ее податливым ртом.

Девушка едва слышно застонала, прижимаясь к нему еще сильнее, подчиняясь его желанию, доверяя осмелевшим рукам, скользящим по телу. Он чувствовал ее, даже через одежду ощущал каждый волнующий изгиб. И дышал уже не воздухом, а стонами, всхлипами, горячими, рваными выдохами, которые она едва успевала делать, почти не отрываясь от его губ. Робкая, совершенно неопытная, но такая пьяняще нежная. Открытая. Без остатка окунающаяся в его страсть, в эту невероятную силу, захлестывающую обоих. Она не играла. Жила сейчас, платя каждый ударом сердца за движение его губ. В сильных руках, так отзывчиво отвечая на совершенно неведомые ей прикосновения. Только теперь и жила, впервые ощущая себя по-настоящему наполненной, до избытка, до почти физической боли.

Он глотнул ее вскрик, покрывая поцелуями разгоряченное лицо. Нежный румянец, такое пленительное смущение заставили немного опомниться, расслабить хватку и позволить ей восстановить дыхание.

«Вот и поговорили…» – усмехнулся про себя Кирилл, любуясь порозовевшим лицом. Катя сейчас была восхитительно красива, словно светилась изнутри. Слишком взволнованная случившимся, смотрела на него с таким нескрываемым обожанием, что невольно захотелось вернуть ее назад, в свои объятья. Но он ограничился лишь легким прикосновением к щеке.

– Все хорошо?

Она немного растерянно улыбнулась.

– Лучше, если Вы ответите на этот вопрос…

– Вы? Котенок, а тебе не кажется, что так обращаться ко мне… немного странно? Теперь?

Нет, ей было не странно. Как раз наоборот. Несмотря на волшебные, совершенно незабываемые минуты, проведенные в его руках, она не могла сказать иначе. Язык не поворачивался произнести «ты». Хотя, наверное, со стороны выглядело смешно. Но когда Катя спросила мужчину об этом, он лишь покачал головой.

– Милая, я хочу, чтобы именно тебе было удобно и спокойно. Поэтому сама выбирай, как и что говорить. Если это проще…

Пока да. Он и так оказался слишком близко. Эту последнюю преграду в словах хотелось оставить. На время. Привыкнуть к кипению внутри, к силе, в которой хочется забыться. Катя наслаждалась его близостью, но и боялась ее. Тонкая грань, которая еще совсем недавно отделяла от взрослого мира, почти стерлась. И сейчас ох как понятны были переживания подруг. Их разговоры, казавшиеся раньше такими нелепыми. Жажда ощутить «то самое», от чего в буквальном смысле темнеет в глазах и подгибаются колени. Если бы не поддержка Кирилла, она вряд ли бы смогла твердо стоять на ногах.

– Проголодалась? – мужчина тронул губами ее висок. Просто невероятно, как же ей это нравится! – Здесь есть замечательное кафе, маленькое, но очень уютное. Поужинаешь со мной?

Катя кивнула, прижимаясь к его плечу. Она не станет отказываться. Слишком заманчиво провести целый вечер с НИМ. И даже не важно, какой окажется еда: вкусным будет само время. Долгожданным, значимым. Она постарается оценить каждое мгновенье, запомнить каждое слово, независимо от того, что будет дальше.

– Кирилл… – с трудом удержала себя, чтобы не назвать еще и отчество. – Вы по-прежнему свободны. И ничего мне не должны.

Мужчина нахмурился.

– Ты считаешь, что это правильно?

– Не знаю. У меня нет опыта правильных отношений, – она помолчала, а потом поправилась: – Вернее, вообще никаких. Но я думаю, что люди не должны оставаться рядом только из чувства долга, когда это единственное, что их связывает. Так нечестно и… жестоко. Если человек боится сказать правду, чтобы не причинить лишней боли… Потом все равно станет больнее, а его ложь только все усугубит. Поэтому… если однажды Вы заходите уйти… просто сделайте это. И не обязательно что-то объяснять…

Она не лукавила. Действительно верила в то, что произносили уста. Кирилл притянул ее к себе, пряча лицо в рассыпавшихся по плечам волосах. «Маленькая моя… Вряд ли я когда-нибудь добровольно захочу от тебя уйти…»