Девушка нашла его губы, стараясь не смотреть туда, где за толстыми шторами угадывался застывший силуэт ее родного чужого человека.

– Кир, я хочу домой. В мою любимую, долгожданную сказку. Довольно вспоминать то, что было: мы сполна оплатили свои ошибки…

* * *

Безоблачное небо, раскинувшееся над побережьем, было усыпано звездами, такими яркими, что ночь не казалась темной. Сад утопал в серебре лунного света, и даже неяркий свет в окнах соседнего дома идеально вписывался в эту удивительную картину. Катя вздохнула с явным облегчением, оказавшись в родных стенах. Сбросила пальто, ощущая обнаженной кожей плеч прохладный, но такой комфортный воздух. Разулась и прямо босиком пробежала в кухню, безошибочно угадывая в темноте каждый поворот. Щелкнула выключателем, тоже мгновенно находя его на ощупь.

За последние две недели стало уже так привычно пить какао по вечерам, и как-то в голову не пришло, что сегодня может быть иначе.

Она потянулась за банкой с порошком для напитка. Пришлось подняться на носочки: очень высоко, а Кирилл достает без всяких затруднений. Раньше всегда готовил он, а сейчас ей захотелось изменить привычный ход событий.

Быстрые шаги за спиной оказались слишком неожиданными, как и рука, смявшая подол платья, скользя вверх по бедру. Его пальцы на коже. Над тонким кружевом. Под ним. Обжегший висок шепот.

– Чулки… Я так и думал.

Он забрал банку из ее рук.

– Извини, котенок, какао сегодня не будет…

Глава 45

Сколько раз она представляла себе этот момент, но все равно оказалась неготовой к охватившему ее смятению. К взгляду Кирилла, потемневшему до черноты. К дикому, нечеловеческому напряжению в мышцах, ощущаемому при каждом движении. Благодарно опустила ресницы, когда услышала щелчок выключателя и погрузилась в спасительный полумрак. А руки отчего-то стали неловкими, отказываясь подчиняться рассудку, и лишь дрожали, когда она пыталась хотя бы просто обнять мужа.

– Катя… – мужчина ослабил хватку, хотя, казалось, даже мысли причиняли боль. И ничего не хотелось так сильно, как оказаться в ней, ощутить тесные объятья ее тела, погрузиться настолько глубоко, чтобы в этой глубине потерять самого себя.

Но прямо перед его лицом блестели влажным светом родные, любимые глаза. И в них отражался… страх. Мог ли он уступить своей жажде и еще больше напугать ее? Сейчас, когда были сметены все преграды? Когда от вожделенной мечты его отделяла лишь невесомая ткань неожиданного свадебного наряда? Чего стоила его страсть, если Катя не сможет ее разделить?

– Котенок… Моя сладкая девочка… Не бойся… Я не сделаю ничего, что тебе было бы неприятно.

Она неслышно всхлипнула.

– Не боюсь… Не знаю, что мне делать… Такая неуклюжая… И руки не слушаются…

– Тогда я стану послушным вместо них… Просто скажи, что ты хочешь. Хотя бы подумай… Я услышу… Почувствую, маленькая…

Когда-то давно она доверила свой секрет бумаге, чтобы теперь эти строчки вернулись в ее жизнь звенящим откровением.

Хочу. Твоих губ – так много, чтобы не осталось ни сил, ни времени дышать. Одного мгновенья, растянувшегося на вечность. С тобой. В тебе.

Он утонул в манящей глубине ее глаз, обретших цвет штормового моря. Задохнулся желанием, сковавшим мышцы. Слизнул с губ надорванный стон.

– Мое сокровище…

Хрупкая драгоценность, которой было страшно коснуться. Почти не ощутимо, чтобы не спугнуть ее, прочертил дорожку по нежной коже, улавливая неповторимый, медовый аромат. Закрыл глаза, впитывая робкие касания. Неуклюжая? Он рассмеется в ответ на это нелепое заявление… потом… когда снова сможет дышать. Хотя, пусть это время никогда не наступает: он согласен до конца своих дней насыщаться ею вместо воздуха. Наслаждаться осторожными ласками, в сотни, тысячи раз превосходящими все пережитое им прежде.

Тонкие пальчики скользнули на грудь, пробираясь сквозь ткань рубашки.

– Скажешь, если я что-то сделаю не так?

– Не скажу… Этого просто не может быть.

Ей бы такой уверенности. И сил… Хотя она не против, если он поделится с ней своими.

– А вдруг тебе не понравится?

– Мне понравится все, что угодно, если это сделаешь ты.

Она зажмурилась, теряясь в этой откровенности, но сквозь затопившую сознание тревогу различила его голос.

– Котенок, посмотри на меня.

Подчинилась, не просто с удовольствием – с облегчением, хотя этот взгляд грозил спалить дотла.

– Нет никаких правил, кроме тех, которые мы сами установим. Поэтому ошибиться ты просто не сможешь… Ты же такая смелая… моя любимая девочка…

Катя не была смелой, но верила ему слишком сильно. Если он считает ее такой, разве она может обмануть ожидания?

И даже неловкие движения почему-то оказались уместными. Она играла без правил, но могла только победить. Не знала, каким должен быть следующий шаг, но безошибочно чувствовала не только, чего жаждет тело любимого человека, но и что заставляет содрогаться его душу.