Лаймен Фрэнк Баум

О сказочнике и сказке, о фокусах и волшебстве

Когда я был молод, я мечтал написать великий роман и прославиться. Теперь, когда я начал стареть, я пишу свою первую книгу на забаву детям. Ибо, помимо своей очевидной неспособности создать нечто «великое», я понял и то, что слава — блуждающий огонь, поймав который убеждаешься в его никчемности, а вот доставить радость ребенку — дело доброе и святое, оно согревает душу и само себе становится наградой.

На рубеже века прошлого и нынешнего в Соединенных Штатах Америки жил человек по имени Лаймен Фрэнк Баум. Он, впрочем, предпочитал называть себя просто Фрэнк Баум.

Две трети жизни — сорок с лишним лет — он искал свой талант. За эти годы перепробовал много занятий: разводил породистых кур, торговал всевозможными товарами — от колесного масла до фарфоровой посуды, побывал репортером, редактором газеты, актером, драматургом, тренером бейсбольной команды, собирал марки, пел, играл на гитаре, рассказывал сказки. Это последнее — неожиданно для него самого — оказалось его призванием.

Существует мнение, что лучшие книги для детей выходят из-под пера тех, кто в детстве был несчастлив, как Андерсен или Киплинг. Если так, то Баум — исключение. Он родился в 1856 году в местечке Читтенанго, штат Нью-Йорк. Первые два десятка лет его жизни напоминали добрый, приятный сон. Болезненный маленький книжник (у него был врожденный порок сердца) рос на сельском приволье, дома, не допекаемый школьной муштрой. Любящие родители с неразборчивой щедростью (Баум-старший в ту пору как раз быстро и ненадолго разбогател) спешили выполнить любое пожелание своих детей. В подарок им был куплен, к примеру, игрушечный печатный станок, с помощью которого Фрэнк в течение трех лет аккуратно издавал домашнюю газету, как бы репетируя одну из своих будущих профессий. Потом пришел черед новой игры: семнадцатилетнего Баума приворожила сцена. Любовь к театру была вскоре вознаграждена — да как! — приглашением в заезжую труппу на все главные роли сразу, с одним только условием: костюмы — свои. Парики и камзолы лучшего качества были выписаны отцом из Нью-Йорка. Они быстро перераспределились по сундучкам других актеров, а Бауму достались роли без слов. Маменькиного сынка просто-напросто облапошили! Он, однако, не пал духом и короткое время спустя стал-таки актером (по отзывам современников, неплохим), а кроме того, автором бойких мелодрам и владельцем нескольких полупрофессиональных театриков, кочевавших по Среднему Западу. Играли для публики самой пестрой — фермеров, лесорубов, рабочих нефтепромыслов, — в условиях, мало напоминавших театральные. Однажды, вспоминал Баум, давали «Гамлета» на сцене, сооруженной наспех из досок. Король-Призрак сделал лишь несколько шагов и рухнул в щель. Неискушенная публика, приняв это за эффектный трюк, стала требовать его повторения и не угомонилась до тех пор, пока актер не пригрозил подать в суд за синяки от многократных падений. Беззаботные годы актерской юности остались самыми счастливыми в жизни Баума. Они, однако, скоро кончились. Женитьба и рождение сына заставили думать о более солидном занятии.